Далар

Объявление

Цитата недели:
Очень легко поддаться своему посвящению и перейти на сторону Владетеля, полностью утрачивая человечность. Но шаман рождается шаманом именно затем, чтобы не дать порокам превратить племя в стадо поедающих плоть врагов, дерущихся за лишний кусок мяса друг с другом. (с) Десмонд Блейк

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Далар » Дворец императора » Плоть и кровь


Плоть и кровь

Сообщений 1 страница 30 из 31

1

http://s2.uploads.ru/8Wh1I.jpg

Личные комнаты Его Величества. Личная библиотека, спальни, залы, гостиные и кабинеты. Маленький сад на плоском участке дворцовой крыши, откуда видно и гавань Лара с огнями маяков, и сияющий горизонт Внешнего моря и бесконечную жизнь города, Столицы столиц. Здесь есть посадочная площадка, рассчитанная на одного грифона.

Время: ночь с  4 на 5 день венца цветов.
Место действия: покои нового императора Карима Первого.
Участники: Адриан Лёвеншёльд, Эдит Эрхольмская.
После эпизодов Папа, вы ли это!? и "Пепел Белтейна"

+1

2

Принято считать, будто проникнуть в императорский дворец чрезвычайно сложно. Ведь на часах стоят многочисленные стражники, сотни придворных снуют по анфиладам залов, и тысячи слуг суетятся вокруг важных персон – как тут постороннему проскользнуть незамеченным? Дьябл, как известно, кроется в мелочах – и в этот раз он растворился в водовороте лиц, которые ежедневно мелькали здесь друг перед другом.

Впервые Адриан побывал в самом сердце Далара очень давно, когда из-под опеки Паука Юдзо перешел к другому воспитателю, Джонни Свистуну, маститому вору на доверии. Морочить людям головы он начал задолго до рождения Адо, и к моменту их знакомства был в некотором роде трущобной легендой – не в последнюю очередь потому, что людей, знавших его в лицо, можно было перечесть по пальцам одной руки. Лицо же это было настолько непримечательное, что Свистун, собираясь на дело, каждый раз практически рисовал его заново, заодно меняя голос, походку и манеру речи. Именно ему будущий гильдмастер был обязан своим умением «читать» людей,  хотя подняться до уровня своего наставника он и не мечтал. Старина Джонни дурачил других и не давал одурачить себя; признавая пользу второго навыка,  Лёвеншёльд так и не овладел до конца первым, нередко предпочитая недвусмысленную угрозу лицедейству.       

Свистун-то и провел маленького Адо в святая святых империи, убедительно изобразив трубочиста с подмастерьем, а заодно доказав тем самым, что на людишек подлого звания никто не глядит вовсе, особенно если они с ног до головы перемазаны золой, одни глаза и зубы белеют. Ни один дом, в котором есть прислуга, не может быть в безопасности, поучал старый вор своего подопечного, господа бывают удивительно доверчивы, но всегда очень сильно удивляются, когда нанятый накануне лакей исчезает с узлом столового серебра. 

В другой раз, напротив, они вырядились в пух и прах, и Свистун наглядно показал Адриану, что самоуверенность в сочетании с дорогой одеждой тоже избавляет от лишних вопросов. Уловом в тот раз была драгоценная камея с платьица маленькой леди Кастапьяцца, которую дуэнья охотно отпустила поиграть в жмурки с наследником славного, хотя и несуществующего, семейства Вольфенштайн.   

Сегодня прибегать к маскараду не было смысла: по дворцу и около него бродили сотни людей, выглядящих еще более причудливо, чем гильдмастер в своем шазийском наряде: то ли телохранитель какой-то халифатской шишки, то ли аристократ, все еще не переодевшийся в приличный случаю траур после развеселого бала.

Чтобы пробраться в самые покои императора, потребовалось время – в конце концов, Адриану удалось проскользнуть в садик на крыше, тоже безжалостно прибитый выпавшим накануне снегом, а оттуда – в зал с охотничьими трофеями, где за чучелом поднявшегося на задние лапы медведя скрывался потайной ход в спальню, которую теперь занимал Карим.

Новоиспеченный император был человек осторожный и нелюдимый в то же время – охрана, очевидно, занимала обычное место у парадного входа, а тайник защищал магический аларм, который Лёвеншёльд ощутил легким покалыванием вдоль хребта. Убедившись, что человек не желает зла его господину, джинн отступил, снова сделавшись незримым и неощутимым.

Гильдеец рассчитывал застать Принца Воров бодрствующим, хотя до него дошел слух о том, что Карим ранен, трудно было предположить, что тот станет обниматься с подушкой, когда вокруг парят стаи стервятников. Первое, что сделают сановники Карла во главе с канцлером – это попытаются взять под плотную опеку молодую императрицу, драгоценное чрево, в котором, может быть, зреет еще одно дитя крови Вольфов д’Эсте. Если повести дело с умом, можно разжечь недовольство знати, оспорить права Карима и развязать кровавое противостояние между  высшей аристократией с одной стороны и Орденом – с другой. Впрочем, скоро всем станет не до того, все будут слишком озабочены спасением собственных шкур. Пока же главное – утвердить аль-Малину в глазах подданных как полноправного преемника, и Адриан со всей ответственностью брался вложить эту мысль в головы строптивой даларской черни.

У подножия монументальной кровати (забираться на нее следовало, преодолевая три ступеньки) скорчился темный силуэт, в котором безошибочно опознавался Карим, и с губ Лёвеншёльда сорвалось приглушенное ругательство. Неужели кто-то смог преодолеть волшебную защиту?! На охрану, выставленную Александром, особо полагаться не приходилось… и более того – кто, как не орденцы, мог бы обмануть сторожевого духа…

Адриан наклонился над бесчувственным телом, пытаясь нащупать биение пульса на вялой, безжизненно свисающей руке. До сегодняшнего дня он бы с уверенностью заявил, что этот человек мертв, но опыт Рагнара научил его бОльшей осторожности в подобных суждениях применительно к магам. Тем не менее, можно было присягнуть, что тут налицо были все те же признаки истощения сил, которые Адо совсем недавно наблюдал у брата. Стоило перетащить Карима на постель, а потом уже подумать, как быть дальше.

Уложив шазийца посреди бескрайней перины, он отправился к туалетному столику за ручным зеркальцем – наблюдая за братом Редькой, он извлек несколько полезных уроков относительно того, как отличить живого от мертвого.

+2

3

Сумасшедшие дни в столице. Безумные дни замужества. Эдит казалось, что прошла уже целая жизнь, а не каких-то пару дней. В Эрхольме ей сложно было даже предположить как сложится её брак с венценосным - и старым - Карлом, но то, что произошло на самом деле оказалось куда забавнее даже самых смелых предположений и фантазий. И если бы девица оказалась послабже характером, а может и умом, скорей всего уже сегодня была бы в дальнем монастыре, всеми забытая и оскверненная. Только Эдит явно не была из породы сирых и глупых, и не смотря на внутренний страх готова была идти до конца даже теперь, когда колода была перемешана таким вот причудливым образом. Судьба явно решила сыграть в какую-то новую, одной ей ведомую, игру.
Подкравшись к двери, ведущей в зал из покоев, Императрица притаилась. Разговор едва был различим, но голос отца она узнала бы из тысяч и тысяч. И второй голос явно был знаком. Глубокий, мягкий словно бархат и такой же обволакивающий. Голос человека, сделавшего бесценный подарок в первый день её пребывания в Даларе. Альваро. Интересно. То, что придет отец, было очевидным, правда она не ждала его так скоро, но что здесь делает гранд? Прикусив губу - от усердия видимо - Эдит вслушивалась в слова. Мужчины явно не спорили, разговор тек мирно, спокойно и даже дружески. Это хорошо, значит Альваро пока на их стороне. И значит отец, а это немаловажно, тоже на её стороне. Конечно Эдит понимала всю шаткость этих умозаключений, и ясно видела, что сторона у каждого в итоге своя, но союзники на данный момент были необходимы и верить кому-то тоже было совершенно необходимо.

Верить... Интересно, сможет ли она доверять тому одному человеку, от которого теперь - если всё так, как есть - хотя бы немного? Ещё недавно она хотела его убить, а теперь он занимает трон её умершего мужа. И, вероятно, им придется этот трон делить. Как?

Тайные переходы замка и карта сейчас оказались как нельзя кстати. Мешать заключению союза между Хестуром и Алацци Эдит не стала, справедливо рассудив, что мужчины её простят. Ночь все таки, Императрица устала, да и муж у неё умер. Траур. Кстати да, траур. Звать фрейлин сейчас было бы опрометчиво и Эдит переоделась сама, благо опыт был, да и шла она не в склеп, а в спальню нового Императора. А черный оттенял белизну кожи и подчеркивал все изгибы соблазнительной фигуры. Кажется Карим любит женщин, он же шази.

К покоям Карима Первого Эдит добралась без приключений, шуганув пару особенно непугливых пауков. Вошла тихо, почти бесшумно и замерла, пытаясь разобрать что-то в серых, мглистых сумерках спальни. Сердце предательски пропустило удар. Другой. И ухнула в пятки. В спальне был кто-то кроме Карима. Тело на кровати Эдит заметила сразу, оно выделялось скомканным тряпьем на белых, словно молочных, простынях. И если это Карим, то кто тогда склонился рядом со столиком? Кто-то, обладающий по сути огромным ростом... И комплекцией. Или так показалось со страху?
Мысли лихорадочно заметались. Что делать? Бежать? Ударить? Заорать и позвать на помощь? Кто это? Что он сделал с Каримом? Заметил ли её? А если заметил, что что сделает? Пока Эдит соображала руки сами собой уже потянулись к излюбленному оружию - ближайшей вазе. Та как раз очень опрометчиво стояла рядом с тем местом, из которого вынырнула Императрица. Тончайшая работа ханских мастеров, очень удобное, узкое горлышко...

+3

4

Наверное, непозволительной опрометчивостью было сосредоточиться на едва дышащем Кариме, вместо того, чтобы краем глаза отслеживать происходящее в комнате. В свое оправдание Лёвеншёльд мог сказать только то, что покои императора оберегал джинн, и прямой обязанностью духа было если не уничтожить дерзкого, вторгшегося за дозволенные пределы, до хотя бы поднять переполох.

Как именно это работает, гильдмастер до конца не понимал, в его окружении не было магов-шази, способных создавать охранные артефакты, но мог предположить: тревога срабатывала, когда очерченную заклинателем границу пересекал некто с дурными намерениями.  Представление о «хорошем» и «плохом» у большинства людей худо-бедно совпадали в той части, что касалась сохранности собственной жизни и имущества, поэтому-то Жнец и счел возможным положиться на бдительность волшебного телохранителя. И да, то, что переполох не поднялся раньше, свидетельствовало о том, что с Каримом, скорее всего, произошел некий несчастный случай. Или что он почти лишился жизни из благих побуждений – как это сделал Рагнар, поделившись жизненной силой со своей рыжей супружницей.       

Женщину Адо заметил слишком поздно – среди царящего сумрака, словно молния в ночном небе,  промелькнуло светлое пятно,  а в следующий момент на макушку мужчины обрушилась какая-то фарфоровая безделица. Череп его выдерживал удары и посильнее, но разочаровывать таинственную даму он не стал, живописно рухнув к ее ногам. 

Наложница Карима? Поэтому джинн и не сработал?  Новый император всегда любил окружать себя целым цветником девиц, не было бы ничего удивительного в том, чтобы скоротать с одной из них первую ночь в чужом, враждебном доме.

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2014-10-03 14:14:17)

+2

5

Мужик упал как подкошенный буквально сразу, чем напугал Эдит ещё больше. Она, конечно, знала, что сильна, но даже Карл не умер от удара вазой по голове, а он точно был дряхлее незнакомца раз в сто. Императрица инстинктивно отпрыгнула в сторону от падающего тела и пребольно стукнулась локтем о какой-то угол. Боль искрами прошлась по телу и вылилась в тихое шипение, означающее крайнюю степень раздражения и страха у этой особы. И в хороший пинок под ребра упавшего. А кто виноват то!?
Страх, клубившийся в голове густым туманом, рассеялся и забился в дальние закоулки сознания, верх взяло любопытство и желание всё знать. Эдит выдохнула, потерла ушибленное место и сделала шаг к телу. Карим на кровати не шевелился, что могло означать что угодно - он уже умер, или он спит, или его поили, или черт знает что ещё, но неожиданный Император пока казался безопасным в отличии от его ночного гостя, который сейчас валялся на полу огромной медвежьей тушей. Так и казалось, что мужчина сейчас очнется, заорет или завоет, или вообще зарычит, и броситься на несчастную девушку.
Эдит в красках уже представила  подобное, да только отказать себе в желании увидеть лицо незнакомца не смогла. Обошла тело так, чтобы можно было видеть и стала вглядываться. Огромный - сейчас воображение уже не обманывало - хорошо сложенный, с волосами цвета спелой пшеницы, не красавец, да и разглядеть в сумерках черты было невозможно. Одно сказать можно было с уверенностью - Императрица его не знала точно. И никогда ранее не видела. И ещё - незнакомец был хесом, что само по себе не значило ничего, а вот в свете последних событий могло быть очень и очень важным. Отец мог послать этого воина убить Карима чтобы освободить трон раньше, чем Эдит успеет наделать глупостей. Или этот некто из хеской общины Далара? Предположений, на самом деле, могла быть сколько угодно много и каждое имело право на существование, только правду можно было добыть одним единственным образом - знать наверняка. Рассказ может быть ложью, хесы могут оказаться предателями... Люди в принципе склонны к обману, а тут смутное время и тысячи возможностей.
Мужчина пока не шевелился и не подавал признаков жизни, и Эдит не заметила, как за разглядыванием и размышлениями подошла слишком близко, да так и замерла рядом, чуть склонив голову на бок и прищурившись чтобы лучше было видно.

+3

6

Любопытство погубило кошку. У девушки было множество возможностей позвать на помощь, но она предпочла самостоятельно обезвредить злоумышленника, и вместо того, чтобы (опять-таки!) заблажить, скликая орденскую стражу, она принялась изучать свой трофей. Следовало признать, выдержки незнакомке было не занимать – а может быть, она просто от испуга лишилась дара речи?

Сомнения Адриана развеял чувствительный пинок, нанесенный с явным расчетом, а не в сердцах или в попытке проверить, жив он или мертв. Девица отлично знала, что делает, может быть, и о том, что приключилось с Каримом, ей известно куда больше, чем можно предположить. За считанные мгновения выстроилась недурная версия о подосланной недоброжелателями нагини, которая мирно дожидалась своего часа в гареме, коротая время за вышиваньем и танцами живота, а как только аль-Малина громко объявил о своем кровном праве, убийца взялась за дело и придушила новоявленного императора газовыми шароварчиками. Главным же аргументом «против» было то, что Жнец все еще дышал – все эти ханьские таинства отсроченной смерти, умение убить человека прикосновением ногтя и прочие городские легенды не оставляли сомнений в том, что идиот, помешавший нагини незамеченной исчезнуть с места преступления, уже остывал бы навеки.

Нарядные башмачки промелькнули у него перед носом, шаги по-прежнему глушил толстый ворс дорогого ковра – девушка опрометчиво приблизилась к поверженному противнику. Лучшего и желать нельзя было, ну разве только чтобы она присела на корточки и наклонилась вплотную, вот просто бери  и делай, что хочешь. Однако и ее нынешнее положение вполне устраивало гильдейца, который одной рукой с силой, едва не до треска, рванул ковер на себя, а другой ударил девицу под колени, сшибая с ног на пол. Поскольку Адриан еще в юности мог проделать обязательный для всех хесов номер, сгибая подкову, основным слабым местом в его плане оказывалась барышня – он мог только надеяться, что и теперь она тоже не заорет от неожиданности. По меньшей мере, не настолько громко, чтобы для дежурных магов это не сошло за вопль страсти.           

Надежно придавив девушку к полу, он зажал ей рот ладонью ровно настолько, чтобы у нее осталось достаточно свободы для дыхания и слишком мало – для укуса.

- Тихо, - низко, на грани рыка велел он. – Тихо, а то сдам страже. Кто ты?

+3

7

Заорать она просто не успела. И укусить не успела, а очень, просто очень хотелось. От неожиданности произошедшего Эдит даже испугаться не успела и только смотрела на склонившегося над ней мужчину огромными глазами и пыталась понять, кто же он на самом деле и что от него можно ждать в такой, неординарной, ситуации. Ответ витал в воздухе, буквально рядом, вот только ухватить его Императрица никак не могла. Сдаст страже - да кто он такой, дьяболон его подери!? Ночью, в покоях новоявленного Императора! Телохранитель? С Карима станется поставить подле себя уголовника, преступника и убийцу под видом рыцаря, а этот очень даже был похож на такого, и так уверенно себя вел...
- Мммм! Ммммм!!!
В глазах девицы читалось, чего именно она желает мужчине, в каких позах и сколько раз, и ещё пожелание поговорить с зажатым ртом для наглядности.
- М!!!
Эдит мотнула головой, пытаясь освободить рот. Не получилось, хватка у незнакомца была железной. Как будто и не рука вовсе, а латная перчатка. Идея притвориться мертвой пришла в голову внезапно, искрой. На глаза навернулись слезы (само собой от переживаний, ужаса и паники), дыхание стало неровным, заставляя ткань одеяния соблазнительно натягиваться га груди и после девушка обмякла. Взгляд потух, ресницы укрыли покрывалом тени глаза.
Два мертвых тела в спальне короля - это даже такому бугаю не снилось в страшных кошмарах!
Риск, само собой, был. Эдит понятия не имела как может отреагировать незнакомец, но бороться с ним было совершенно бесполезным делом, а вот понаблюдать можно было. Может он проявит себя именно сейчас, когда будет спасать Императора от неожиданной визитерши. В конце концов ему в любом случае придется приводить её в чувства или выкинуть за двери на руки охране. Второй вариант был бы просто великолепен, потому что тогда Эдит смогла бы предъявить как права, так и претензии. Один на один с незнакомцем девица пока ощущала себя не очень уверенно. Говорят один удар кулака такого, как этот, может отправить на тот свет лошадь, а Императрица лошадью точно не была.

+3

8

Поведение барышни наглядно доказывало, что ничего общего с трущобной братией она не имеет. Правило «добей лежачего» действовало в кривых улочках Брюха, Грачевника или Приречья невзирая на пол и возраст. Разница заключалась в том, что упавшая девица получала небольшую отсрочку – ровно на то время, что ее прелести могли бы заинтересовать нападающего. Глубокий обморок жертвы только упрощал дело, избавляя от необходимости изобретать позу, в которой удобство сочеталось бы с защищенностью от ногтей, зубов и нащупанного под рукой булыжника.

Все эти соображения могли бы послужить предметом для целого философского трактата, однако Адриану было не до отвлеченных умствований. Беспомощность пленницы показалась ему нарочитой, этаким затишьем перед бурей, то есть очередной бабьей пакостью. Девушка подраненной лебедицей живописно раскинулась перед ним,  дыхание ее было едва слышным, но Жнец не испытал даже мгновенного сочувствия к страдалице. Притворялась она или нет, приводить ее в чувство следовало подальше от дежурных орденцев. Тем более, что единственной заменой нюхательным солям оставались оплеухи. Испытывать это целительное средство на Кариме Адриан не стал, памятуя, что у магов все не как у людей, но с девицей стоило попробовать.

Пышные белокурые локоны, мерцающим ореолом расстелившиеся вокруг ее головы, сослужили гильдмастеру добрую службу. Уверенно он нажал на нижнюю челюсть девушки, вынуждая раскрыть рот, и щедрой пригоршней запихал в него вместо кляпа жгут из ее собственных волос. Дальше было совсем просто – закинуть добычу на плечи и в три прыжка добраться до замаскированной двери, где джинн снова с неуместной уже бдительностью «обнюхал» людей, покидающих императорские покои.

Адриан поспешил убраться подальше от входа, прежде чем сгрузить свою ношу  на пыльный и холодный гранитный пол. Теперь незнакомка могла кричать сколько угодно – они были в самом сердце дворца, над ними, под ними и вокруг них был камень и еще немного пустоты. Нечего и говорить о том, что вокруг царила темнота, густая, чернильная, подлинная воровская отрада.

- Эй, - Адо легонько потрепал девицу по нежным щечкам. – Время просыпаться.  Давай, давай. Пора поговорить.

+2

9

Мужик повел себя совершенно не так, как представлялось Эдит. Ладно он не впал в панику, вроде не девица на выданье, но почему он не стал поливать её водой или хотя бы трясти!? Почему весьма по хозяйски подхватил, перекинул через плечо и уволок ... В стену!? О, кажется не она одна являлась счастливой владелицей карты тайных переходов этого старого замка! А смело было бы предположить, верно? Само собой Императрица не думала, что картой с этим верзилой поделился гранд, а значит незнакомец давным давно исследовал здесь всё и знал о подземельях-переходах куда больше неё. Да кто же это такой, дьяболон его раздери!
Эдит пыталась ориентироваться, что , согласитесь, крайне сложно делать без соответствующей подготовки вися вниз головой на плече разбойника. К тому же девица не была бесстрашной Валькирией и сердце, сжавшееся от ужаса, билось где-то глубоко в печенках, что говорило лишь об одном - надо немедленно сделать так, чтобы снова оказаться по ту сторону этих стен и как можно дальше от лап похитителя.

Пол, куда её скинул мужик, был очень холодным и крайне неудобным. Тонкая ткань траурного одеяния явно не спасала от пронизывающего холода и неровностей мрамора. И ещё мужик со своими руками! Эдит дернулась, пребольно ударилась затылком о стену, пошарила рукой по полу возле себя, загребла пригоршню чего-то и швырнула примерно туда, где по её разумению должно было находиться лицо разбойника. Она очень надеялась, в руку попали пауки, муравьи и ещё какие-нибудь подземельные твари, которые сейчас начнут радостно грызть дядьку, посмевшего нарушить их покой. То, что она сама могла сидеть на них ускользнуло от внимание кёнигин. Намеренно. Потому как ещё и этого её хрупкая психика могла уже не вынести.

- Нам не о чем с тобой разговаривать!
Как можно скорее Эдит попыталась встать на ноги и не потерять ориентацию в пространстве. В такой темнотище она не то что мужика не видела, она даже и руку свою у лица не различала, хотя казалось, что должна бы.
- Кто ты такой и что тебе нужно меня не интересует. Отправь меня обратно и останешься жив!
Стена за спиной была единственной опорой и тем, что позволяло хоть как-то понимать где находишься. И Эдит благоразумно не отходила от шершавой помощницы ни на пол шага, скорее наоборот , хотела вжаться в неё как можно глубже и возможно чудесным образом просочиться обратно в покои мертвого Императора. Он теперь не вызывал уже такого ужаса. Куда страшнее было то положение, в которое она попала. А помощи то ждать не от куда...

+3

10

Можно было не надеяться, что дева смирно усядется на предназначенном ей месте и обстоятельно ответит на все вопросы, интересующие Жнеца; он и не рассчитывал на это, посему не слишком удивился, когда в лицо ему полетела пригоршня всякой дряни, подхваченной с пола. Серьезного ущерба этот акт отчаяния не причинил, поскольку сор был слишком легким, чтобы кучно долететь до цели, а разница в росте спасла глаза Адриана – мелкие камешки, мышиный помет и прочая пакость легко ударили в щеку гильдейца.   

- Кто ты такой и что тебе нужно, меня не интересует. Отправь меня обратно и останешься жив!

Злонамеренно посягать на женщину шази мог бы только самоубийца, недаром женская половина дворцов и домов побогаче охранялась с таким же усердием, как подвал с господской казной. Карим наверняка не был в этом смысле исключением, пусть даже щедро делился своими наложницами с нужными людьми, чтобы вызнать чужие секреты или подстроить ловушку. Вряд ли после этого девушки сохраняли для господина свою прежнюю привлекательность. Богачу незачем носить подержанные вещи.   

Впрочем, походило на то, что эту блондиночку будущий император пока что приберегал для личного пользования. Ее вопли стоило бы принять во внимание, если бы Адриан в самом деле намеревался причинить какой-нибудь вред собственности аль-Малины, и если бы хитроумный шази сейчас был бы в состоянии хотя бы самостоятельно открыть глаза.

  Судя по звуку ее голоса, девушка вскочила на ноги – ловить ее Жнец не потрудился, потому что бежать она могла только в двух направлениях, одно из которых было ей совершенно неизвестно. 

- Ты здесь в безопасности,
- он не старался, чтобы голос его звучал мягко или располагающе, он просто констатировал факт.

- Я не причиню тебе вреда и верну обратно, когда ты расскажешь мне все, что знаешь.  Будешь считать, что я тебе приснился. Как тебя зовут? Что ты делала в спальне Карима?

Жаль, он не мог рассмотреть даже очертаний девичьей фигуры, не говоря уже о выражении лица – это бы упростило задачу гильдейца, но он и так не сомневался, что его пленница должным образом напугана, а значит, очень скоро начнет вести себя вежливей.

Фокус с брошенным в лицо мусором служил лучшим доказательством того, что девица не вскормлена в гнезде нагини, ведь сейчас ей предоставлялась идеальная возможность ткнуть его булавкой, царапнуть ногтем или применить еще какой-нибудь смертельный прием, созданный женщинами для женщин, натасканных убивать. Его скелет в этом случае обнаружили бы весьма нескоро, а она как ни в чем ни бывало могла бы скрыться с места преступления или, напротив, возвратиться в спальню и напоказ зарыдать над дорогим покойником.

+2

11

Пока ничего не происходило. То есть происходило, только немного не так, как себе уже успела представить Эдит. Незнакомец больше её никуда не тащил, не бил, грязно не домогался и вообще, кажется, не проявлял особенного интереса. Спрашивал спокойно, без напора и как-то обыденно. Так бы спросил человек, нашедший в лесу потерявшуюся девочку и не желающий ей зла. Во всяком случае не желающий вот так сразу. Это и настораживало, потому что мало вязалось с тем, как совсем недавно этот мужик волок её в лабиринт тайных ходов. Или он бежал с места преступления? А если так, то перед ней сейчас совершенно точно убийца Карима и возможно будущий союзник. Во истину неисповедимы пути Создателя - никогда ещё люди не встречали союзников в столь странных и загадочных обстоятельствах! Если, само собой, это так и Императрице ещё хоть когда-нибудь случиться увидеть свет.
- Я Эдит.
Смысла врать кёнигин не видела. Во всяком случае в имени, а вот что касается положения... Положение пленницы было столь шатким, что вариантов окончания этого приключения было несчетное количество и как бы не повернулось дело, финал мог оказаться фатальным. Любовница Карима - хорошо, но нет гарантии, что она будет нужна после признания, всё таки лишний свидетель. Наложница - то же самое. Служанка... Куда ни глянь ничего хорошего!
- Эдит Эрхольмская, ныне вдова Императора Карла, Императрица Далара и Щитов.
Незаметно голос набрал силу, стал глубоким, властным и одновременно ласкающе мягким. Именно так Эдит говорила с подданными.
- Я пришла ... Познакомиться с неожиданным наследником мужа. Но не успела, ты его уже убил.
Девушка замолчала, пристально вглядываясь в чернильную темноту впереди себя. От глухой тишины начинала кружиться голова и сердце тревожно сжималось в груди не давая дышать. правда терять рассудок и впадать в панику Эдит пока не планировала. Вспомнился один из походов под тролльи горы, когда они с любимой на тот момент фрейлиной потерялись и блуждали там аж целый день, и уже почти потеряли от страха голову, как в темноте забрезжил свет. Может быть сейчас будет так же? Нельзя терять голову раньше времени, в этом девушка была уверенна и старалась не отступать.

+3

12

В спальне, а тем более – в подземелье, было слишком темно, чтобы с уверенностью опознать в белокурой барышне ту самую северную принцессу, которая так бойко показала себя на похоронах короля Олафа, но если бы пленница решилась лгать, она наверняка придумала бы что-то более правдоподобное. Впрочем, с точки зрения Адриана появление молодой вдовы в спальне великовозрастного пасынка было лишь вопросом времени. Эдит с толком использовала подвернувшуюся возможность, пока братья и дядюшка были слишком заняты, чтобы следить за каждым ее шагом. Подобный поступок был вполне в характере девушки, которая с таким царственным достоинством провожала в последний путь своего отца: уже тогда принцесса показалась гильдейцу своевольной и властной особой. Ставки можно было делать лишь на причину, по которой она решилась встретиться с Каримом наедине. Их знакомство могло стать куда более близким, чем это дозволяли приличия и одобрили бы Биргены - аль-Малина умел быть неотразимым, когда хотел, а вдовушка представляла собой ценный трофей. Было бы занятно посмотреть на эту змеиную свадьбу, где каждый набивал бы себе цену, внутренне потешаясь над презренным собеседником: "У меня есть мечи Севера! - А у меня есть мечи Ордена!"

- Эдит, - повторил Жнец, не торопясь назваться в ответ. - Тебе не позавидуешь, фро, если Карим действительно мертв. Люди уже болтают, что ты уморила старого императора, а теперь еще и молодого...  Орден не одобрит такое самоуправство.  Это вам, Биргенам, не Хестур. Полагаю, тебе не понравится сидеть на копьях.

Правило «Не пойман – не вор» могло спасти от виселицы, но не от дурной славы. Далар не имел слишком смутное понятие об Эдит Эрхольмской, чтобы с пеной у рта кричать о невиновности молодой императрицы. Куда с большим удовольствием придворные примутся смаковать сальную историю о том, как хеска затрахала престарелого супруга вусмерть, а потом удавила подушкой прекрасного принца Карима – покойники обычно приобретают благость, несвойственную им при жизни.  Адриан нисколько не удивился бы, если следующая проповедь в каждой столичной пресептории оказалась посвященной злодеяниям пришлых северян, жаждущих власти и денег. Глядишь, через неделю церковные календари пополнятся святым Карлом, а безутешные подданные двинутся выносить узурпессу и ее родню из дворца. Кёнигин производила впечатление неглупой девушки, интересно, понимала ли она, куда могут привести ее имперские амбиции?

+1

13

В словах незнакомца определенно был смысл и логика. Только к сожалению повернуть вспять уже произошедшее никак нельзя и как бы ни хотела Эдит за её спиной уже было два трупа. Карл и Карим. Обоим мужчинам она желала смерти, обоих почти не знала и наверняка оба не отказались бы увидеть её хладный труп в усыпальнице. Может не Карл, но Карим точно. Удавил и забыл. И тем не менее сейчас кёнигин была жива, а мужчины мертвы.
- Завидовать вообще не хорошо.
Эдит нашла в себе силы усмехнуться. Напряжение, гудевшее в жилах раскаленной лавой, потихоньку отпускало. Становилось не таким ярким, не таким обжигающим.
- Если ты его убил, то он мертв, разве нет? И значит, как бы мне не хотелось, я должна буду с этим жить. И не в Хестуре, а здесь.
С поправкой на поддержку Ордена и самого Зеницы, но об этом незнакомцу знать было совершенно не обязательно. Да и про воскресшего отца, который, как казалось северной принцессе, именно сейчас будет удивительно с ней близок и по отцовски встанет за плечом. Вместе с армией само собой.
- Кто ты? И что тебе нужно?
Как бы не умела Эдит владеть собой даже в самых опасных ситуациях - эта пугала. Хотелось ещё выбраться из лабиринта, хотелось увидеть свет и очень хотелось не умереть в застенках.
- И всё таки - ты убил Карима?
Почему-то ответ на этот вопрос казался особенно важным. Как будто от него и зависела будущая жизнь в целом и в частности. Убийца не станет церемониться со свидетелем, об этом Эдит помнила и наверное именно поэтому старательно гнала от себя возможные последствия своего необдуманного прихода в спальню наследника.
- Это важно, ты понимаешь?

+2

14

Девушка держалась превосходно. Не было попыток изобразить неземную скорбь о дряхлом супруге или напугать незнакомца грозным старшим братом, она просто была собой -  пока еще неопытной, но уже властолюбивой маленькой сучкой.

- Жизненно важно для тебя, фро. Я понимаю, - казалось, безымянный мрак позволил себе усмешку, но об этом можно было только гадать. Темнота очень удобно скрывала Лёвеншёльда от глаз молодой императрицы. 

- Я не убивал Карима. Напротив, в моих интересах, чтобы его чин по чину короновали. Сложно сказать, кто над ним поработал – но в любом случае, он все еще дышал, когда ты появилась.

Мысль о том, что к происшедшему приложил свою руку Зеница, с каждым мгновением казалась все более убедительной. Если ты хочешь спрятать опавший лист, отнеси его в осенний лес; если хочешь, чтобы никто не заподозрил убийцу, сделай его доверенным телохранителем. Кто, как не маг, может на равных сразиться с человеком, повелевающим джиннами, и оставить его на грани между жизнью и смертью? Адриан получил недурное представление о Кариме за время их знакомства – тот никого не подпускал ближе определенного предела, прячась за маской хлебосольного хозяина и по-шазийски велеречивого купца. Прорваться сквозь эти крепостные стены казалось задачей почти невыполнимой, гильдейцу хватало и того, что он мог наблюдать сквозь решетку въездных ворот.

- Кто отвечает за твою безопасность? Откуда ты знаешь о потайном ходе? Кто-нибудь мог видеть, как ты покидала свои покои?

Если девочка и впрямь была настолько смышленой, как показалось на первый взгляд, для нее не составит труда понять, почему Адриан задал ей именно эти вопросы. Вполне возможно, что некто целенаправленно отправил ее к Кариму в нужный момент, и если бы не появление гильдейца, как по нотам была бы разыграна сцена с умирающим на руках мачехи молодым императором. Два жирных зайца одной стрелой, место на престоле снова расчищено – вот только для кого?

+1

15

Важно, чтобы Карим жил... Да кто ты такой!? Охранник? Брат? Любовник?... Кто этих пустынников знает!
Эдит растерялась. Незнакомец не отвечал на вопросы, не боялся, не наглел и кажется даже ничего не хотел, только спрашивал сам. И спрашивал не просто так, а с каким-то умыслом. И видимо именно в этом заключалось его желание. Желание знать детали того, что по хорошему знать не нужно никому кроме доверенных лиц и близких.
- За мою безопасность отвечают мои телохранители.
В голосе не было вызова, девица никого пугать не собиралась. Если мужчина умен, а что-то подсказывало, что так и есть, то он точно знает кто состоит у Императрицы в личной охране. И если знает, то должен благоразумно опасаться. И этого было вполне довольно для продолжения беседы, хотя поджилки продолжали подрагивать. Ни темнота, ни холод каменных стен не придавали воодушевления и спокойствия. Скорее раздражали.
- Если ты думаешь, что убить меня здесь хорошая мысль и никто, и никогда меня не найдет, то нет, ты не прав. Кое-кто знает куда я пошла и знает когда должна вернуться, и если я не вернусь немедля будет поднята по тревоге сотня хесов. И не только их.
Эдит замолчала, взвешивая мысленно то, что хотела сказать дальше. Надо ли? Что она теряет или что она выигрывает?
- И если ты думаешь, что за моей спиной стоит человек, который дергает за ниточки, то ты тоже не прав. В некоторых вопросах стоит доверять только себе и никому больше.
Если человек, о котором она знала только ... Да ничего лона не знала кроме того, что ему выгодна жизнь неожиданного наследника и то с его слов. Но если всё таки он на её стороне? Или она просто хватается за соломинку, ведь на самом деле тешить себя надеждой на чудесное спасение было очень глупо, а незнакомец знал ход обратно.
- Мне многое надо знать по необходимости и многое делать так же. Так что я пришла сама, с весьма очевидными целями - познакомиться с пасынком.
Мрак хорошо скрывал выражение лица, но улыбку скрыть не смог. Она опутывала слова и дыхание , и можно было себе вообразить, как она касается губ.

+2

16

- У тебя не так уж много времени, чтобы научиться. Ошибиться ты сможешь только один раз. Твой отец плохо подготовил тебя к роли императрицы, да и сам умер не ко времени. Первое, что он должен был объяснить - тебе здесь никто не рад. Император мог выбрать любую девушку из столичного благородного семейства, но послал в Эрхольм за какой-то дикаркой. Когда придворные улыбаются и кланяются тебе, не обольщайся, это даже не вежливость. Аристократы умеют поцеловать туфлю так, будто только что плюнули тебе в лицо. 

Адриан не мог объяснить сам себе, зачем продолжает эту назидательную беседу - ему не было дела до судьбы Эдит, даже если ее из императорских покоев прямиком отведут на эшафот. И тем не менее, он изображает тут из себя городского дядюшку, дающего наставления деревенской племяннице, по сути, делает работу Бьорна.   

- Если ты рассчитываешь запугать двор северным оружием, подумай хорошенько: сколько дней пути от Далара до Эрхольма? Если верных тебе людей перебьют, придется удариться в бега, пока не придет подкрепление. А оно может и не прийти, понимаешь? Молодой конунг бросил свое королевство и воюет за чужую корону. Зачем отважным хускарлам умирать за незнакомую землю? Они придут пограбить и вернутся зимовать домой, по дедовскому обычаю. Я уже не говорю о ярлах, которые задумаются, не стоит ли прибрать Эрхольм к рукам, пока хозяев нет дома.

Он скрестил руки на груди, привалился плечом к сырой стене, продолжая все тем же спокойным, рассудительным тоном:

- Кому должны присягать в верности Пять Щитов? Бабе? Ты была замужем двое суток. Если бы у вас с Карлом был ребенок, можно было понадеяться на то, что они склонятся перед Вольфом д'Эсте. Не перед Биргеном - а я думаю, твой брат подумывает об императорском венце для себя и своих сыновей. Скажи ему сразу, чтобы не втягивал тебя в это и не терял голову сам. Ты должна быть очень, очень осторожна, фро. Ты пляшешь на копейных остриях. Люди внизу хотят увидеть, как ты свалишься, и втаптывать тебя в грязь сапожищами, пока не захаркаешь кровью. И я выражаюсь не фигурально.

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2014-12-15 22:38:04)

+2

17

Мужчина говорил. И говорил, и говорил, и говорил, и в другой ситуации Эдит наверняка бы уже зевала, да только сейчас очень внимательно слушала. Отчего незнакомец решил здесь и сейчас поделиться с ней житейской мудростью и внезапно разыграть из себя доброго дядю было непонятно, но смысл сказанного не делался от этого менее острым. Да, он всё говорил совершенно верно, кроме одного - отец очень хорошо подготовил дочь к главному престолу. Вот умер на самом деле не ко времени, только теперь уже был жив, а Каримов друг кажется об этом и не знал. Хорошо это или плохо? И что можно от этого выиграть?
- Можно понадеяться, само собой. Только нельзя доверять надеждам, не так ли? И не стоит ставить всё на то, что только может быть. У нас с мужем была брачная ночь и все, кому это было нужно, видели окровавленные простыни, а значит у нас будет ребенок. Мальчик конечно. И само собой именно он станет новым Императором Далара. Мой сын и законнорожденный сын Карла. И никто не посмеет это оспорить потому что идти против меня конечно можно, но идти против Ока не захочет никто в здравом уме, а Око будет защищать маленького д'Эсте до последнего. Или я не права?
Эдит захотелось оторваться от стены и сделать пару шагов, но густая темень полностью лишала девушку ориентации в пространстве и даже кровь подгорного народа не спасала. К сожалению бонуса в виде ночного зрения это родство не несло, а очень могло бы пригодиться.
- Я умею подставить свою туфлю так, что после плевка умник сам же им и отравится. Я выросла не в лесу, как думают многие, а в замке и пусть меня считают дикаркой, это же неплохо. Я пока не стану их разочаровывать. Да, обстоятельства внезапно изменились. Смерть моего мужа и ... смерть? его неожиданно обретенного сына многое меняет в расстановке сил, и само собой многие не станут меня поддерживать, но так же есть те, кто станет. Ты например? Почему-то мне кажется что ты не просто так оказался на моем пути. И не просто так заговорил со мной. Кто ты? В конце концов у нас очень интимное свидание и я имею право на такую малость, как знать с кем я говорю.

+2

18

- Да, конечно, простыни… Если порезать палец, тоже идет кровь.

Адриан глубоко вздохнул, запрокинул голову, прижимаясь затылком к стене и отстраненно отмечая, что пошли вторые сутки как он на ногах – странно, до этого момента усталость не ощущалась так остро. 

- Чтобы выносить ребенка, тебе понадобится девять месяцев.  За это время интересы Зеницы могут измениться. Никто не поручится, что у старика на уме. Вчера Око поддержало  Карима – теперь он полутруп.  Подумай об этом, фро. Шази заключают только один вид сделок с участием женщин – когда покупают их голыми на базаре.

Странным образом этот разговор помогал прояснить мысли, расставить все по местам для себя – а заодно и для хеской кенигин.

-  Не стану напоминать о том, что роды могут убить тебя или твоего младенца.  Но как только ты произведешь на свет наследника, в тебе больше не будет нужды. Все начнут сражаться за право опеки над ним, а мать императора в этой свалке является только досадной помехой. О бедном маленьком сиротке куда удобнее заботиться, согласна?

Жнец  скупо усмехнулся:  ничто не делает женщину такой уязвимой, как ребенок.  Пример матери был у него перед глазами. Даже если Эдит принадлежит к той породе мамаш, которую уместней будет называть волчицами, сын-император сделается светочем ее жизни,  заложником в сложных переговорах и предметом исступленной торговли.

- Тебе нужен новый муж. Из тех претендентов, что крепче всех стоят на ногах. Лучше, конечно, если ты не беременна от Карла, чтобы он вспахал тебя и засеял собственным семенем.  Вы положите начало новой династии – когда закончится гражданская война и если вы сможете в ней победить. 

«Интимное свидание», - мысленно повторил он с новой циничной усмешкой.  Даже если бы из брачных покоев вынесли простыни, на которых будто свинью резали, вопрос невинности Эдит непременно всплывет, и еще не раз. Найдется множество охотников заявить, что молодая императрица взошла на ложе порченой, отзовутся легисты, которые начнут искать основания, дабы признать брак незаконным, не исключено, обнаружатся даже прошлые любовники, готовые присягнуть в том, что изощренно  имели хескую принцессу во всех позах из шазийских трактатов.

- Славно, посланником Создателя я выступаю впервые. Теперь пойдем, я отведу тебя в твои покои и уложу спать, как хорошую девочку. Завтра у всех будет трудный день, - он вслепую протянул руку,  нащупывая  плечо Эдит под плотным бархатом рукава.

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2014-12-17 16:57:38)

+2

19

- У тебя замечательно получается обрисовывать ситуацию так, что лучшим выходом кажется удавиться на собственном кушаке. Этому где-то учат или это врожденное?
Ситуация снова не вызывала ничего, кроме раздражения. И тем хуже становилось, чем дольше они находились в болотной, вязкой темноте, мешающей не просто дышать - думать. По девичьи хотелось затопать ногами, закричать, может даже разрыдаться. Как будто от этого все вдруг встанет на место, перестанет казаться столь пугающим и выправиться. Или вернется неожиданно прошлое, где Эдит ещё молоденькая девчонка, даже не помышляющая о троне, короне и прочей монаршей чепухе. На мгновение девушка зажмурилась. До боли под веками, до искр и ровно в этот момент плеча коснулась рука незнакомца. Сказать, что кёнигин испугалась значит не сказать ничего. Сердце мгновенно сжалось в комок, прыгнуло сначала к горлу, а потом метнулось куда-то вниз, горло перехватил спазм и крикнуть Эдит не смогла. Зато смогла молниеносно и наверное даже грациозно - если бы кто-то мог видеть в темноте - отпрыгнуть куда-то в сторону. "Куда-то" больно ударило по локтю, вышибая из груди не то стон, не то всхлип и неожиданно эта боль привела в порядок вмиг расшатавшиеся нервы. Императрица рассмеялась. Немного истерично, но разве кто её осудит?
- Радуйся, у тебя получилось напугать меня до смерти.
Теперь она уже сама протянула руку пытаясь нащупать незнакомца. Хоть какую-то его часть и лучше приличную.
- Теперь мне будут сниться кошмары, а в каждом придворном я буду видеть врага.
Звук собственного голоса придавал сил и Эдит увереннее шарила в темноте рукой.
- А ты будешь приходить ко мне каждый вечер или только сегодня мне выпала такая честь? Кажется ты, Незнакомец, очень многое знаешь, и ещё больше кажется что ты во многом замешан. Мне повезло что я не вхожу в твои планы? Или наоборот?

+2

20

- Уже поздно меня бояться. Мне показалось, ты нуждаешься в предупреждении, раз уж намерена действовать самостоятельно.

Адриан угадал ее панический рывок по движению воздуха, но не стал охотиться на черную кошку в черной комнате, чтобы не стращать девицу еще сильнее, чем уже напугал своими речами. Может, кёнигин сочла его духом какого-нибудь древнего императора, явившегося предупредить об опасности? Это предположение объясняло ее судорожные попытки ухватиться за пустоту, чтобы проверить, телесен ли собеседник, и когда ее ладонь в который раз скользнула по его груди, Жнец осторожно накрыл руку Эдит своей.

- Ты права, я много знаю и много в чем замешан. Но это были не мои планы, а Карима. Теперь, когда он вышел из игры, я просто наблюдатель. Буду делать ставки на победителя.

Гильдмастер не кривил душой: теперь, когда Принц Воров больше не держит в руках нити паутины, раскинутой по всему Далару, кто-то другой должен будет занять его место. И эта цель была куда ближе и понятней Лёвеншёльду, чем возня вокруг имперской короны, которая не приносила своему обладателю ничего, кроме хлопот.  По сути ему предстояла ровно такая же задача, как новому государю Пяти Щитов, кем бы он ни оказался: принять под свою руку вассалов, убедить их в том, что привилегии каждого остаются в силе, расправиться с непокорными, а после пожинать плоды своих трудов, изредка отвлекаясь на подавление мятежей. Адриан обещал брату войну, но не уточнил, какую – да и разве имеет это значение при тех узах, что связывают их с Рагнаром?

- Сегодня твой счастливый случай, фро. Обычно я не так разговорчив,
- он мягко, но уверенно взял девушку за руку и повел за собой, благо, ему не нужно было пересчитывать шаги или наощупь искать метки. Покои, отведенные молодой жене Карла, пустовали со времен императрицы Сагадат, несчастной матери Карима, и Адриан нередко использовал их как выход из подземелий.

- Если ты захочешь мне что-нибудь сообщить, пошли человека к пресептории святого Клавдия. Там на паперти сидит слепой арфист, пусть в его плошку бросят три монеты кряду. Мне передадут, я приду как можно скорее. Не пытайся вызнать что-нибудь у бедняги – он не видит своего подаяния. Глаза там в другом месте.

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2014-12-17 21:18:16)

+2

21

Эдит и в голову не пришло что с ней здесь ведет беседу призрак. Не то чтобы она хорошо знала парочку и могла отличить, но в спальне Императора совершенно точно был человек. И теплым незнакомец был весьма и весьма по человечески. И ощутимым. И когда говорил дыхание едва касалось кожи. И как бы не хотелось списать всё на усталость и переутомление приходилось признать - сейчас она имела честь быть приглашенной на аудиенцию к кому-то весьма материальному, знающему, хитрому и умному. Он знал Карима, знал близко раз так хорошо осведомлен о планах шазийца. Он многое знал о дворе и придворных. он удивительно хорошо разбирался в том, что сейчас произошло, происходит и произойдет в ближайшем будущем. И если бы мужчина не был так загадочен, то Эдит предположила бы одного из герцогов. Но тем, вероятнее всего, не до загадок, урвать бы кусок пожирнее. Хотя что она могла знать о столичной знати?
- Буду считать что мне повезло и стану отмечать этот день в будущем. Как памятную веху, да? Могу зажигать в честь тебя свечу.
Страх прошел почти так же неожиданно, как и накатил, и когда большая и сильная рука уверенно сжала пальцы Эдит уже не боялась. Опасалась споткнуться и запутаться в юбках, не более.
- То есть знакомиться ты со мной не намерен?
Девушка кивнула, сама себе подтверждая сказанное. Что же, сейчас она не в лучшем положении и такая мелочь, как незнакомец, провожающий её в личную спальню это сущая ерунда.
- Хорошо. Нищий так нищий.
И спорить сейчас казалось не удачной затеей. А вдруг мужик разозлиться и бросит её тут одну? Без провожатого выбраться из переходов казалось совершенно немыслимой затеей. И раз так, то пусть будет арфист на площади лишь бы дойти до своих покоев.

Вообще Эдит была на удивление покладиста. И можно было бы удивиться, потому что не смотря на мнение некоторых даларцев хесы совершенно точно не были холодны как дохлые рыбы. И хесы-воины чаще не отличались благоразумием - сначала били потом спрашивали. И если сложить два и два, то девица должна бы топать ногами...

+2

22

Несмотря на то, что собеседник императрицы уже несколько раз уклонился от ответа на прямо заданный вопрос, Эдит не оставляла своих попыток вызнать, с кем имеет дело. Подобная настойчивость одновременно забавляла и раздражала Жнеца - походило на то, что девице еще ни разу не приходилось заводить знакомств, которыми не следовало хвастаться во всеуслышание.

- Да. Тебе повезло, - коротко отозвался он, увлекая спутницу за крутой поворот, прежде чем та успела врезаться своим прелестным носиком в каменную стену. Вступать в обсуждение, что именно выиграла кёнигин, когда огрела его по голове, Адриан не собирался. Теперь, когда Карим был мертв или умирал, «свои» глаза и уши во дворце были необходимы как никогда, с той же высоты, на которой находилась Эдит, можно было увидеть множество презанятных вещей, особенно если подсказать, куда именно следовало обратить августейший взор.   

Оставшуюся часть пути они проделали в благостном молчании, думая каждый о своем, пока, наконец, Адо не нащупал замаскированный в кладке рычаг, открывая потайную дверцу в покои императрицы. Пышно разубранная комната была пуста, в ночниках с колпаками из разноцветного витражного стекла уютно мерцали огни, заставляя пестрые отблески причудливым узором ложиться на белоснежное постельное белье.

- Раздевайся, - кивнул девушке Жнец, деловито разбирая одеяла и подушки, которых в кровати было с явным переизбытком - при желании Эдит могла бы спать сидя, со всех сторон обложившись этими чудовищами на лебяжьем пуху.

Насколько ему было известно, ни одна знатная дама не могла спокойно спать, если в пределах досягаемости не находилась горничная, которую можно было в любой момент разбудить, чтобы та почесала госпоже пятки, подала стакан воды или открыла окно.  В старосветских домах служанке отводилась выдвижная койка тут же, в ногах у хозяйки, в лучшем случае – сундук в гардеробной. Аристократки помоложе предпочитали выкликать ее с помощью колокольчика, висящего в людской или на чердаке, где ютилась прислуга – для этого нужно было подергать за ленту у изголовья.

Адриан знал, что дежурные фрейлины императрицы, дочери герцогов и маркизов, должны находиться в передней комнате, дремая вполглаза – им надлежало явиться по первому зову ее величества. В этом смысле их служба ничем не отличалась от обязанностей тех девушек из простонародья, что дома угождали их благородным матушкам. Жнец был осведомлен и том, что фрауциммер для императрицы подбирали здесь, в Даларе, и это сильно увеличивало шансы найти в ее кровати неприятные сюрпризы, от толченого стекла до колдовского амулета.

+3

23

Мне вообще везет. В последнее время особенно, ты не заметил? Дорога, устланная трупами - это так романтично!

Хмурый, серый свет спальни показался огненным и Эдит на мгновение невольно зажмурилась. Странно, привычные уже покои после смоляной тьмы коридоров показались другими. Незнакомыми, чужими. Конечно они не успели стать домом, Далар не стал Эрхольмом, но девица за время, проведенное в столице, успела заставить себя привыкнуть, а теперь...

- Раздевайся.
Эдит от неожиданности моргнула и обернулась на незнакомца. Молча оглядела его с головы до ног и обратно, словно пыталась для себя определить его ценность в ближайшие пару часов.
- Помоги мне.
Можно было бы закричать. Ради разнообразия. И для развлечения. И ... И это мог бы быть последний писк - Императрица успела увидеть и силу, и ловкость мужчины, и не сомневалась, он найдет способ заткнуть её в мгновение ока.
Ты же не думаешь, что я сама справляюсь с этими платьями?
Не сказала, подумала. А понял мужчина или нет было уже не важно. Интересно, можно ли расценивать знакомство у трупа Императора как первое свидание?

Эдит потянула ленту на лифе, внимательно всматриваясь в темный, резной силуэт незнакомца. Женщины умеют выглядеть удивительно опасными и беззащитными одновременно, особенно когда одежда падает к их ногам волнами и укрывает пол призрачным туманом. А мужчины могут казаться очень соблазнительными пока вот так деловито разбирают постель. Особенно привлекательным казался тот момент, что кёнигин так и не удалось узнать имени незнакомца, и она по прежнему знала о нем лишь то, что увидела своими глазами. Хес. Высокий. Здоровый. Светлый. Умный. Неплохой кандидат в отцы будущему Императору если семя мертвого правителя не дало всходов. И не надо изображать неземную страсть, он возьмет то, что захочет и уйдет. Неплохой расклад, оставалось только дождаться хода мужчины.

+4

24

Из нескольких пуховых валиков и правильно взбитой подушки, аккуратно укрытых одеялом, получилось отличное подобие человеческой фигуры, будто бедняжка продрогла, укрылась с головой, а может быть, ей привиделся дурной сон, и она по-детски искала убежища от кошмара в атласном шалашике. Жнец заботливо подоткнул одеяло и, наконец, повернулся к Эдит, которая все еще сражалась с застежками на платье.

- Сейчас помогу.

Ему было не в новинку раздевать женщину, поэтому Адриан понимал: криво легшие ленты и продетые не в ту петлю крючки означали, что ее величество вполне самостоятельно одевалась, готовясь навестить Карима. Он не мог осудить ее за маленькую хитрость, вызванную понятным желанием ощутить прикосновение молодого мужчины, а не древнего старца. В благородных кругах принято считать, что женщина не может испытывать вожделения, если же она осмелится проявить свои плотские желания – даже к законному супругу! – то навлечет на себя позор или даже обвинения в одержимости. В жилах императрицы текла горячая кровь, Лёвеншёльд уже успел в этом убедиться, и ни на мгновение не усомнился в том, что брачная ночь с Карлом стала для принцессы худшим из кошмаров, в особенности если тот в самом деле умудрился раскупорить ее своим иссохшим стручком.

Они стояли совсем близко друг к другу, пушистые светлые локоны Эдит щекотали шею Адриана, когда он наклонялся, чтобы высвободить запутавшуюся в шнуровке прядку. Легко было представить себе полную наготу кёнигин, схожую с матовым блеском розовой жемчужины, что становится только ярче, соприкасаясь с живым теплом тела. Если бы Жнец чуть хуже умел держать себя в руках, он бы уже разложил девицу прямо на полу и объездил как следует, научив испорченную девственницу вещам, без которых она не заслуживала имени женщины.

- Не спи сегодня в кровати. Постели себе в гардеробной. Вообще старайся не ночевать постоянно на одном и том же месте. Если здесь оставалась без надзора еда или вода, ни в коем случае не ешь и не пей.

Он крепко сжал в пальцах дурацкие буфы рукавов, потянул с плеч, освобождая бюст и руки девушки, дальше платье упало на пол само, вместе с парой нижних юбок, оставив Эдит в одной сорочке, чулках и туфлях. Адриан мягко обхватил ее поперек груди, прижимая к своему торсу и одновременно заставляя шагнуть назад, выступая из груды бархата и шелка. Эдит было очень приятно трогать, и он был уверен, что без двух слоев ткани прикосновение стало бы еще более пряным удовольствием. 

- Дальше справишься сама? – серьезно спросил он, не задерживая ее ни на мгновение дольше необходимого. – Я должен уйти теперь. Не забудь: святой Клавдий, слепой арфист, три монеты.

Было кое-что, помогавшее надежно держать в узде желание. Эдит наверняка пошла бы навстречу ему, отдалась, с каждым мгновением утрачивая свою горделивую повадку, чтобы Адриан убедился в своей власти над ней. Вот только на самом деле она покорилась бы, чтобы поиметь его самого – этак по большому счету, с размахом, раз уж с Каримом не вышло. Подействовали советы гильдмастера или девица успела придумать собственный хитроумный план, не важно. Голову харра Лёвеншёльда в обмен на сладкую щёлку фро Бирген? Адриан находил этот обмен неравноценным. Она найдет другого дурака, и с легкостью убедит, будто все сокровища мира прячутся у нее между ног. Лучше все-таки оказаться тем, кто посмеется последним.   

- Спокойной ночи, фро. Отдыхай. Завтра тяжелый день.

Он не стал дожидаться, пока девушка определится, где все-таки приклонить голову на эту ночь, и нырнул в тайный ход, намереваясь узнать, как обстоят дела у Карима. Путь туда и обратно занял не так много времени, но Адриан успел пропустить момент, когда дежурные маги все-таки обнаружили тело. Более того, они уже успели принести в опочивальню носилки и ловко переложили на них аль Малину, действуя так слаженно, будто загодя готовились – чего гильдеец вовсе не исключал раньше, а теперь почти уверился в причастности Ордена к происшедшему. Молодого императора унесли, дверь захлопнулась, и Жнец мог только гадать, жив или мертв Принц Воров. Внезапная догадка осенила его: ведь говорят, действие заклинания заканчивается со смертью мага, значит, джинн больше не охраняет спальню? Он осторожно приоткрыл дверь и прислушался к своим ощущениям, со смешанным чувством понимая, что страж по-прежнему здесь. Смотреть здесь было больше не на что, пришла пора хорошенько подумать над увиденным, но все же чутье потребовало от Адриана еще раз навестить императрицу. Было нечто, будоражащее его чувства так же смутно и неприятно, как присутствие магического создания, Жнец надеялся, что краткий визит в спальню Эдит избавит его от этого душевного зуда.

Между тем, дверь, ведущая из передней в опочивальню ее величества, робко приоткрылась, и в образовавшуюся щель протиснулась девичья фигурка в черном – одна из фрейлин, которым надлежало оберегать покой государыни. В руке она держала ночник – масляную лампу со стеклянным колпаком, точно такую же, как те, что освещали комнату Эдит. На цыпочках, крадучись, девица двинулась к постели императрицы, занятой чучелом из подушек, склонилась, прислушиваясь – огненный язык широко лизнул стекло, будто пытаясь дотянуться до «спящей». Дрожащими руками фрейлина сняла колпак и поднесла лампу к пышным складкам шелкового балдахина, угощая пламя редкостным лакомством – не каждый день императрица Пяти Щитов превращается в жаркое!

+2

25

Эдит поняла, что её план с треском провалился ровно в тот момент, когда Адриан оказался с ней слишком близко. Женщины кожей чувствуют желание мужчин и практически никогда не ошибаются. Незнакомец , если и горел желанием, то очень хорошо его прятал и это говорило... Да о многом, дьяболон раздери Далар, это говорило! Мужчина мог оказаться не совсем мужчиной, или влюбленным идиотом, который ради верности своей женщине не посмотрит даже на Императрицу, или человеком, для которого дело стоит на первом месте, а женщины теряются в конце вереницы важных моментов. Одно было совершенно очевидно - здесь и сейчас не произойдет ничего кроме того, что задумал этот человек, а любовь в любых её проявлениях явно не входила в его планы.
Кёнигин кивнула, выныривая из тумана своих мыслей и ловя буквально за хвост слова незнакомца. Не спать в своей постели? Не есть и не пить? Отец говорил с ней об этом. Ни раз и ни два рассказывал разные истории, поучительные байки и просто случаи из жизни, только тогда всё казалось ... далеким и несбыточным. Умом Эдит отлично понимала, и Адриан, и отец совершенно правы и в душе благодарила обоих, только вот смириться с тем, что тебя хочет убить если не каждый второй, то каждый третий далеко не просто даже Императрице.
- Я помню.
И убирайся уже быстрее!
Эдит отшагнула от незнакомца стоило ему только разомкнуть кольцо рук. Полный провал! Со старым Императором не сложилось, с Каримом как-то сразу не задалось и сейчас не получилось. Показалось, что она не просто утратила свои женские чары, но и магия крови перестала действовать. Мужчины словно больше не видели в ней женщину, только коронованную особу, жену, мать будущего ребенка, Императрицу или фигуру на шахматной доске Пяти Щитов. Не красивую, привлекательную, молодую девку, при одном только взгляде на которую в штанах делается тесно и мысли немедленно утекают куда-то вниз живота. Если это и есть плата за корону, то может такая корона не нужна?

Когда незнакомец так же неслышно, как и вошел, вышел куда-то в стену, Эдит замерла перед зеркалом. Холодное отражение смотрела на молодую женщину черными провалами глаз и кривило губы в усмешке.
- Думаешь это всё?
Отражение покачало головой.
- Он прав же, и ты это знаешь.
Теперь отражение не шелохнулось. Эдит прислушивалась. К биению своего сердца, к шуму за окнами, в шелесту за дверьми. Спать расхотелось совершенно, ложиться в кровать и подавно. Чудилось, что она просто кишит змеями, а шелковые одеяла выглядели острыми кусками льда. Но и стоять полуголой посреди огромных покоев девице не очень улыбалось. Во первых холодно, во вторых она здесь делается отличной мишенью для того, кто захочет убить.
А ты становишься истеричкой, моя дорогая и готова в каждой тени сейчас видеть убийцу. Веришь ему на слово?
Но почему-то проверять правдивость предупреждений мужчины совершенно не хотелось. Эдит оглянулась по сторонам, стянула с кресла плед и завернувшись в него на манер тоги пошла искать одежду поприличнее. И когда в спальню скользнула фрейлина Императрица успела только выбрать себе новое платье, а вот одеть не успела. Затаила дыхание, прислушалась, очень тихо выглянула из-за ширмы и ... Огонь, яростным хищником, в мгновение ока стал пожирать кровать. Завораживающее зрелище! И видимо преступница и убийца была поражена увиденным не меньше самой Эдит, потому что только этим кёнигин могла бы объяснить её секундное замешательство. Если бы стала об этом задумываться, но она не стала.
Возможно стоило повести себя иначе, возможно стоило быть осмотрительнее и побояться за свою сохранность, только у северной королевны перед глазами полыхнуло и это уже не было отражением чудовищного пожара, это прорвался внутренний огонь. Императрица в мгновение ока стала похожа на дикую , огромную кошку. Она метнулась к девушке, схватила ту за волосы и молча повалила на ковер, стараясь посильнее ударить головой о что-нибудь. Пламя не пугало, адреналин в крови превратился в кипящую лаву и полностью затмил здравый смысл...

+4

26

Это было явно первое убийство на счету благородной девы – возможно даже, задуманное и совершенное не по указке кого-то из старших, заинтересованных в безвременной кончине хеской выскочки. Посему трудно было обвинить ее в недостатке расторопности, когда вместо того, чтобы на цыпочках покинуть спальню, фрейлина едва не с разинутым ртом стала наблюдать за разгорающимся по ее милости пожаром. Так же трудно было ожидать от барышни, что она будет готова к сопротивлению несостоявшейся жертвы, поэтому схватка между девушками оказалась яростной, но короткой: на руку Эдит сыграла не только неожиданность нападения, но и субтильность соперницы, которая вряд ли даже башмаки обувала самостоятельно, любое физическое усилие полагая уделом прислуги. Массивная ножка кровати была слишком близко к виску даларки, чтобы императрица не приложила об нее злодейку виском – та с невнятным писком обмякла, распластавшись на полу совсем рядом с разгорающейся постелью.     

Адриан почувствовал запах паленого пера и лакированного дерева уже у самой потайной дверцы, ни дым, ни зловоние пока еще не распространились достаточно далеко, чтобы охрана у внешней двери подняла тревогу. Походило на то, что и фрейлины в передней пока что не ощутили опасности, иначе покои императрицы уже превратились бы в переполошенный курятник. Гильдмастер шагнул через порог как раз в ту минуту, как Эдит сумела самостоятельно расправиться с некой темной фигурой, в которой легко можно было предположить поджигательницу. Ему хватило беглого взгляда, чтобы понять – пока фро Бирген в его помощи не нуждается, а вот с огнем пора было что-то делать,  пока он не перекинулся с кровати на другие предметы обстановки.

Жнец решительно рванул вниз, прочь с перекрытий, горящий балдахин; когда огненный ворох рухнул на пол, прожигая редкостный шазийский ковер, мужчина швырнул на него тлеющую перину с простынью и одеялами, достаточно толстую, чтобы помалу коптить до самого утра, и, наконец, добил изрядно ослабевшие огненные языки не менее тяжелой и плотной пуховой подушкой.

Вскоре ничто, кроме мерзкой вони, уже не угрожало кёнигин – Адриан мысленно похвалил девицу за здравый смысл и осторожность. Его советы были услышаны и пришлись как нельзя кстати. Любопытно, кто же решил в одну ночь избавиться и от нового императора, и от его мачехи? Вряд ли одни и те же люди, хотя не стоило исключать возможность того, что злоумышленник намеревался махом доконать династию Вольфов и начать борьбу за корону с чистого листа.

- Ты не пострадала? – оглянулся он на растрепанную, испачканную в саже Эдит, потом подошел ближе, по-хозяйски взял за плечи и повертел туда-сюда, оценивая нанесенный ее величеству ущерб.

- Орденцы забрали Карима. Завтра они обязательно придумают какое-нибудь чудо, чтобы объяснить, куда он исчез.

Девушка в черном неподвижно лежала у их ног, похожая на пятно гари посреди цветочной поляны. Настоящие неприятности у императрицы только начинались.

- Кто это? Ты знаешь ее? – Адриан чуть встряхнул кёнигин за плечи, на случай, если та запоздало решила погоревать о своей горькой судьбе, замкнувшись в горделивом молчании.

+3

27

Эдит и незнакомца размазала бы по стене, не окажись он намного сильнее и проворнее. Всё ещё находясь не совсем здесь, девушка вскинула на Адриана взгляд, пытаясь понять кто перед ней и что хочет. Руки сами по себе уперлись в широкую грудь мужчины, с губ срывалось хриплое , тяжелое дыхание и под тонкой тканью рубашки можно было отчетливо ощутить крупную дрожь.
- Нет...
Во всяком случае ничего особенного кёнигин не ощущала. Вероятнее всего сейчас она бы и переломы не ощутила, настолько была взвинчена, но постепенно напряжение отступало и возвращалась действительность. Мрачная, стоило заметить. И крайне неприятная. И ко всему прочему отвратительно смердящая тлеющими одеялами.
- Значит замешан Зеница.
Кивнула, подтверждая свои слова и наконец вывернулась из рук незнакомца.
- Не тряси меня.
Посмотрела на девицу под ногами. На мгновение защемило в груди: убила. И кажется Эдит давно перестала пугаться мертвых, вот только убивать крайне неприятно даже защищаясь. В конце концов она не воин, не рыцарь и здесь не поле боя.

Эдит зябко передернула плечами, всматриваясь в лицо фрейлины. Фрейлина! Точно! Значит двор, как и предупреждал сначала отец, а потом и Адриан, буквально кишит "змеями", желающими смерти юной Императрице. Само собой не удивительно, она знала, но готова, как оказалось, не была. Знания словно были в тумане, кружили облаками где-то на задворках сознания. А теперь покровы сорваны и кёнигин пришлось увидеть всё на самом деле.
- Это одна из фрейлин, которых приставили ко мне уже здесь. Я не помню её имени, как-то не до того было, да и видела я её всего один раз и мельком, сразу после того, как мы приехали. Я убила её?
Проверять самой очень не хотелось и Эдит воспользовалась женской слабостью передать сложное и трудное рядом находящемуся мужчине. И пусть она до сих пор не знает его имени, он здесь и на короткое время вполне может стать защитником.
- ...
Вроде надо сказать ещё что-то, только слова комом застряли в горле. Кёнигин отошла подальше, закуталась не то в плед, не то в скатерть - не разобрала - и теперь могла только смотреть на всё. На тлеющие простыни, на которых она могла нежиться, а после умирать, на огромного хеса посреди своей спальни и только теперь весь смысл происходящего, голый, неприглядный и страшный, начинал проникать в кровь ядом паники и ужаса.

+2

28

Не было ничего удивительного в том, что кёнигин между похоронами и свадьбами не успела затвердить наизусть имена своих фрейлин, и гильдмастер мог только сожалеть, что за собственными хлопотами не успел ознакомиться со списком благородных девиц, которых Карл счел достойными прислуживать своей супруге. Не сомневался он только в том, что за каждой из них стояли могущественные сановники, рассчитывающие через своих ставленниц приобрести влияние на молодую императрицу.

Адриан наклонился к телу девушки, приложил пальцы к хрупкой шее, стараясь нащупать биение жизни, и одобрительно качнул головой:

- Пока еще нет. Хочешь добить?

Он буквально мог бы свернуть голову несчастной, как опытный повар – цыпленку, но отнюдь не торопился оказать ее величеству эту мелкую услугу. Дело было даже не в возне с трупом, в конце концов, в подземных переходах было достаточно закоулков, где фрейлина могла бы найти свой последний приют, и крупных крыс, способных обглодать скелет дочиста за несколько дней. Адриану было любопытно, как далеко может зайти дочь Олафа Сильного: одно дело отдать приказ об убийстве, другое – самостоятельно лишить жизни кого-то, неспособного сопротивляться.

Если допустить, что однажды заплечных дел мастера вздернут Жнеца на дыбу и станут пытать о судьбе некой фрейлины, он сможет до кровавой пены на губах твердить, что убил ее по распоряжению вдовствующей государыни. Даже если он засвидетельствует, что императрица собственными нежными ручками удавила бедняжку, такие речи за стены казематов не выйдут и никакого вреда Эдит не причинят. Но все же если кёнигин будет повязана кровью, можно будет, осторожно напоминая об убийстве, получить определенные выгоды для изнанки Далара, такой далекой от дворцов, пуховых перин и шелковых одеяний.

- Решай скорее, пока она не очнулась. Ни тебе, ни мне не нужно, чтобы нас застали здесь вместе.     

На месте императрицы Адриан предпочел бы оставить злодейку в живых, хорошенько припугнув, но не стал озвучивать свой совет вслух. Если ее величество широко разевает свой ротик на власть, пусть имеет в виду, что его можно и порвать. Заживет, конечно, но шрамы останутся. Он терпеливо ждал, пока Эдит определится – Жнец всегда предпочитал, чтобы жертва сама копала себе могилу и укладывалась в нее. Хотя нет, сравнение было неверным, если бы он хотел просто позлорадствовать, нужно было добить девчонку и оставить растерянную кёнигин в одиночку расхлебывать заварившуюся кашу.

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2015-01-12 15:17:49)

+2

29

Решай скорее... Ты должна принять верное решение... Быстрее, ты должна быть сильной!
Кажется всю жизнь она только эти слова и слышала. Он отца, от учителей, даже от матери когда была совсем крохой. И каждый раз принимала решение, и каждый раз брала на себя за это ответственность. И смело можно было сказать - не смотря на учителей, кровь Биргенов, случай родиться в семье конунга, свою жизнь Эдит построила самостоятельно. И что изменилось? Ничего. Только теперь она стала ещё более одинокой, чем была раньше, в Хестуре.
- Мне - не нужно. Что нужно тебе ты решишь сам.
Не хотелось больше ни просить помощи, ни ждать поддержки, ни делиться планами. Она справиться сама, как десятки, а то и сотни раз до этого. И пусть теперь будет сложнее, опаснее, больнее. Это не важно. Важно, что... А что на самом деле важно? На мгновение вспомнился эпизод в карете, когда они ехали в Браном, ещё до свадьбы. Наверное она будет вспоминать его до старости и жалеть, что в ту минуту оказалась слабее обстоятельств и обещаний, и пошла на поводу у приличий и договоренностей. Ведь может там и был поворот к простому, человеческому счастью. К любви, к детям, к пониманию, нежности. Ко всему тому, чего в этой жизни не будет.

Многие завидуют королям. Заглядываются на шикарные наряды и дорогие камни в коронах. А королям впивается в голову обод, стискивает сердце стальная рука закона и мешает дышать этикет. И может можно было бы наплевать на все, ты же король, вот только сколько после можно удержаться на троне?
- А теперь уходи, я должна закончить.
Эдит без особого выражения посмотрела на незнакомца. Стоило бы его поблагодарить за спасение своей жизни, только что-то мешало. Подозрение? Да, почему бы и нет? Кто помешал бы этому человеку всё устроить таким образом, чтобы или удавить молодую Императрицу, или привязать к себе таким вот способом? Ничто не сближает людей так, как убийство.
- Спасибо... Ты, кажется, спас мне жизнь.
Императрица нашла в себе силы улыбнуться. Едва заметно, тенью. Пусть думает что хочет, она сделает так, как посчитает нужным. Одна. Сама. Снова.

+3

30

Эдит не могла наблюдать со стороны, как меняется выражение ее лица, но Адриана изрядно позабавило, как она на глазах превращается из испуганной девочки в строптивую кёнигин. Ишь, как глазенки потемнели, как вздернулся подбородок! Сейчас их величество еще ножкой затопать изволят.

- Да. Мне и в самом деле пора.

Жнец шагнул к прикроватному столику, где под абажуром продолжал беззаботно плясать огонек, нисколько не устрашенный долей старшего собрата.

- Ты не знаешь, кто твой враг. Не знаешь, почему тебя пытались убить. Иногда надо просто подождать и посмотреть, фро.

Пестрые блики мозаикой легли на руки мужчины, когда он поднес светильник к пышным юбкам распростертой на полу фрейлины, терпеливо дожидаясь, когда добротная одежда начнет тлеть.

- Несчастный случай может произойти с каждым. И с императрицей, и со служанкой. К счастью, от неосторожности девицы не пострадал никто, кроме нее самой. Обожженные ноги – это поучительно, но не смертельно.

Гильдмастер так аккуратно вернул ночник на место, будто это имело какой-то особенный смысл на фоне царящего в спальне разгрома, и подошел к Эдит вплотную, только сейчас осознав, что она ниже его на голову. Пусть ей пришлось смотреть на него снизу вверх, а вместо коронационных одежд была только перепачканная в саже нижняя рубашка, кёнигин очень старалась выглядеть государыней и повелительницей.

Доброе начинание, если бы только на месте Адриана был кто-то из хесов, с молоком матери впитавших благоговение перед Биргенами вообще и Северной Звездой в частности. Ядреная, спелая девка, которую было бы сладко повалять часик перед сном – не точно ли такие же мысли посетили в свое время короля Эйрика при виде дочери Лёвеншёльда?

Поцелуй получился коротким и неожиданно нежным – может, оттого, что Жнец не дотронулся до нее и мизинцем, не обнял, не привлек к себе, сминая, как цветочный лепесток. Губы Эдит оказались мягкими и податливыми, со смутным привкусом вина, приправленного пряностями, и определенно заслуживали того, чтобы продолжить знакомство с ними поближе, но фрейлина могла очнуться в любое мгновение – каждое из них окажется неподходящим.     

  - А теперь ори, что есть мочи, - Адриан оттолкнул императрицу плечом ко входной двери и ринулся  к потайному входу, еще раз бросив через плечо: - Ори - пожар! 

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2015-01-12 16:37:07)

+3


Вы здесь » Далар » Дворец императора » Плоть и кровь