Далар

Объявление

Цитата недели:
Очень легко поддаться своему посвящению и перейти на сторону Владетеля, полностью утрачивая человечность. Но шаман рождается шаманом именно затем, чтобы не дать порокам превратить племя в стадо поедающих плоть врагов, дерущихся за лишний кусок мяса друг с другом. (с) Десмонд Блейк

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Кабинет

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://s4.uploads.ru/fjTLE.jpg

Кабинет расположен внутри представительства, обставлен удобной мебелью, на стенах картины известных мастеров халифата и других щитов. Оружие, ковры, золото - уют и комфорт, а так же роскошь и тонкое веяние Эль-Хасара.

0

2

Начало.

Кабиру очень не нравилась печальная тенденция последних дней к быстрому сокращению рядов советников Императора. Не то, чтобы шази боялся смерти. Скажем так - бессмысленно было бояться логичного (на данном этапе развития магии и медицины) завершения жизни, однако оставить суетный  мир, не добившись желаемого - такого советник совершенно не желал. И воля Аллаха его в данном случае не волновала.
Наверное, будь восточник хоть отчасти предрасположен к магии, он бы все равно, с тем же упрямством и рвением, что и сейчас, искал ответа на вопрос, почему все смертно, и как оставить костлявую в дураках.
Однако, пока  не добившись на медицинском поприще значительных успехов, аль-Джаррах опасался за свое существование, каким бы нудным и сложным оно ни было.
Остановившись на каменных ступенях лестницы,  советник наклонился, подбирая полы дишдаша и поправляя соскочивший остроносый сандалий.
Случайность, или чьи-то злонамеренные козни сокращали ряды совета? Хотелось бы надеяться, что эта политика вычищения императорского двора - чья-то воля, потому что с волей людей, да хотя бы нечисти, можно было бороться. А вот с волей Аллаха...
Разогнувшись и все с тем же бесстрастным лицом поправив длинную цепь с символом власти, или лучше сказать безвластия, Кабир направился вверх по начищенным до блеска мраморным ступеням в кабинет.
Пожалуй, это было его упущением, что с момента приезда делегации шази, так и не удалось поговорить с визирем наедине и нанести ему визит вежливости, но, против воли и логики аль-Джаррах старался оттянуть этот неприятный миг.
С момента их последней встречи прошло почти пять лет. За этот немалый срок для человеческого существа, можно было многое позабыть, однако для Кабира совершенно не сгладился привкус горечи, когда хитрый шах и мат от Османа Фатиха выбросил его за пределы игрового поля, сослав пусть и на высокий, однако далекий от мира шази пост в Далар.
В задумчивости Кабир не заметил, как ступени кончились, и путь ему преградили два здоровенных и молчаливых охранника, олицетворявших собой скорее символ власти, чем реальную охрану. Даже смешно!  Два истукана охранявшие, пусть и в прошлом,  первый клинок халифата, были похожи на неповоротливых верблюдов крутившихся вокруг пустынного волка.
- Сообщите достопочтимому Зарифу Осману ибн-Фатх аль-Валиду, что с ним желает поговорить советник Императора. - с самой предельной вежливостью сообщил Кабир, смиренно ожидая аудиенции в "собственном доме".
Будь Кабир немного несдержаннее, он бы вошел сам, давая понять, не нарушая правил, что он - радушный Хозяин Ас-Сухейма, а достопочтимый визирь, лишь временный, пусть и высокий гость... но столь мелочная месть могла бы быстро закончить карьеру Кабира, так что он ждал, удерживая на губах вежливую восточную улыбку.

Отредактировано Кабир ибн Хагар (2013-09-21 22:01:04)

+5

3

Начало
Дальняя дорога, известие о смерти отца будущей Императрицы, свадьба сразу после похорон... Велик Аллах и чудны дела твои на земле. События, меняющие облик Империи сыпались, как из рога изобилия,  заставляя пересматривать вновь и вновь все политические расклады. Они приехали с наследным принцем, как говорится, с "корабля на бал". Свадьба, коронация, празднество почти до полночи, потом пришлось разбирать документы, едва ли не до утра. Пара часов сна, и снова работа.
Когда слуга доложил  о прибытии советника, Осман сидел на диване с чашкой крепчайшего кофе и с очередным свитком в руках. Такие же, уже прочитанные, небрежно свернутые, лежали на столе, на диване, осыпая шелк сухой крошкой сургуча сломанных печатей. Донесения, письма, прошения ... Важные и не важные, тайные  и открытые, они требовали ответов, или хотя бы прочтения. Слишком долго его не было в Даларе. Сколько прошло? Три года? Да нет... дай Аллах памяти, уже скоро пять будет. И сейчас не приехал бы, если бы не это посольство....

Устремленные ввысь минареты Эль Хасара,  как пики уносились  к  бездонному небу. В тот день оно было голубым, а площадь перед дворцом Халифа пестрела шелком одеяний вельмож, серыми заплатами нищенских лохмотьев, холеными, лоснящимися на солнце  крупами породистых лошадей. Посольство Халифата с новым советником   уходило в Далар, уводя из Эль Хасара давнего соперника, некогда  проигравшего партию ценой в должность Великого  Визиря. Сколько же усилий он тогда приложил, сколько интриг пришлось сплести, сколько золота пустить по ветру, чтобы сломить волю младшего из Хишаминов,  убрать Аль-Джарраха из Халифата и ...
-С глаз долой... с глаз долой...
Осунувшийся, с почерневшими веками и глубокими морщинами  у глаз,  он стоял тогда у окна башни Аль -Фуад, провожая взглядом исчезающий за воротами под надрывные  звуки карнаев, караван.
Наверное, легче было бы убить. Убил бы, если бы мог... Караван превратился сначала в змею, ползущую по выжженному солнцем камню дороги из голода. Потом в пеструю нитку, в точку, а он все стоял, смотря в даль  ввалившимися, немигающими глазами 

С глаз долой...А седина? Что седина? Под куфией ее почти не видно.

- Пригласи.
Поставив чашку на стол, мужчина свернул недочитанный свиток. Небрежно в два оборота обмотал его шелковым шнуром и впился взглядом в бесшумно открывающийся дверной проем.

+4

4

Поговаривают, что народ степей горяч и вспыльчив, как подпаленный кресалом сухой мох: скажи слова, и хватаются за ятаган, отмывать свою честь чужой кровью. То домыслы несведущих наблюдателей, судящих о богатстве человека лишь по его одеянию.
Народ западных равнин уж больше схож с тлеющими полями торфяных болот. Не такой опасный при первом взгляде, но вспыхивающий именно тогда, когда не ждешь.
Увы, чем выше поднимался Кабир по сановничьей лестнице, тем крепче приходилось удерживать пламя под тонкой коркой воли. В какой-то миг аль-Джарраху даже казалось, что он полностью усмирил свои чувства, сроднившись в эмоциональности с камнями родных земель, но долго так обманывать себя было опасно. Болота в душе тлели, и вот, весомый повод прорваться заскучавшему от бездействия пламени, приехал в его ссылку. Чем не повод укрепить свои нервы?
Ожидая на пороге, когда его пригласят, Кабир медленно и незаметно вдохнул и выдохнул, успокаивая сердечный ритм.
Он вошел в помещение медленно, неспешно, с присущим его должности и положению спокойствием. Внимательный взгляд скользнул по горам распечатанных свитков, многие из которых писал и он сам, отчитываясь о делах в Даларе перед вышестоящим чиновником.
Тот факт, что теперь в его кабинете заседает другой человек, проскользнул по коже как гладкий шелк, но не оставил даже и тени отпечатка. Нельзя было позволять себе задумываться о том, что Осман Фатих снова грубо, с острой прямотой клинка ворвался в его жизнь, ломая привычные устои и сгибая их под себя, словно хозяин жизни.
По мере продвижения взгляда количество свитков увеличивалось,  словно кости вокруг жертвенника убунди, а Кабир все медлил, не желая проверять крепость своих нервов так жестко.
Начинать следовало неспешно, как перед омовением в ледяной воде, сначала опускать на каменистое дно босы ступни, потом заходить по колено, по пояс,  и лишь в конце погружаться с головой, сохраняя холодный разум.
Наконец взгляд нашел остроконечные туфли, край черного мишлаха и изысканные ножны настоящего, опасного клинка. Не поднимая глаз до лица, Кабир поклонился, приложив руку к сердцу, и негромко, чтобы не нарушить равновесия в атмосфере, произнес:
- Ас салам алейкум Фатих -паша Вазир-и-азам!
Если бы кто-то взялся проверять Кабира на соблюдение этикета и правил, то потерпел бы фиаско: ни в едином жесте советник не нарушил норм приличия, но ни в едином жесте не было и раболепной преданности, иногда наигранной, но так присущей народу шази.
- Простите мне мою настойчивость, и то, что отрываю Вас от дел, но есть вопросы, не терпящие отлагательств, и только Великий Визирь может принимать решение по ним. - наконец распрямившись и восстановив гордую осанку, Кабир "погрузился в омут с головой", посмотрев в почти забытое лицо Османа Фатиха.
Увы, надежды, что государственные дела под боком своенравного халифа сломили стальную волю Османа ни разу не оправдались. Скорее даже наоборот. За пять лет и без того мужественное лицо приобрело черты каменного изваяния. Даже незнакомцу легко бы далось понимание того, что собеседник его не склонен гнуться под тяжестью судьбы, но способен разорвать любые путы и препятствия, ради достижения своей цели. Если бы не типичная для шази внешность, Кабир сказал бы что в предках у Османа были непреклонные хесы, хотя, как знать, может где-то в родословной Великого Визиря затерялись и каменные истуканы.

+3

5

Наивно было бы  надеется, что остановившись в Ас Сухейме, он сможет избежать встречи с ссыльным советником. Скорее удивительным стечением обстоятельств было то, что Хагар не  пришел вчера. Хотя какая разница - вчера? Сегодня? Это должно было произойти. Ничего. Императорская свадьба пройдет, потом уладить кое-какие дела, и назад, в Халифат, к размеренности, устоявшемуся укладу жизни, текущему хоть и бурным горным потоком, но по  правильному, прорубленному в скале  руслу. К дворцовым интригам, к гарему, к палящему солнцу и каменистым степям шази. Аллах даст, может быть стоит подумать о том, чтобы взять в дом третью жену- дочь Ибрагима -капудан -паши.  Не плохая партия - совсем молоденькая, тонюсенькая, как серна девочка, с  огромными глазами под точеными бровями в обрамлении чадры. Плюс халифатский флот. Пять лет - достаточный срок, чтобы сдох  шайтан, вытягивающий силы, грызущий изнутри  ночью и днем.
В дверном проеме не было чадры. Были черные глаза в пол  в обрамлении стрел ресниц. Была светская полуулыбка чувственных губ с едва заметной  полоской зубов, способных посоперничать в белизне с ледяными шапками пиков Северного хребта. Почти дохлая, забитая, забытая, кровью и болью загнанная на задворки сознания тварь пошевелилась, дернула шелудивым хвостом и шумно втянула воздух в спавшиеся за годы легкие.

Халифская охота подходили к концу. Янычары  вязали копыта еще теплых, с едва подернувшими пеленой смерти глазами, косуль. Халиф был весел, много смеялся, что не часто  случалось  со страдающим подагрой, стареющим ибн Баха. Паши, беи, эфенди вторили владыке,  безбожно хвастаясь выстрелами. Меткими и не очень, разящими цель  и позорно сбивающими листву с редких кустарников, цеплявшихся корням за камни. Слуги стелили землю коврами, раскладывали пестрые подушки, суетились у котла, из которого сытно тянуло запахом пряного, тушеного мяса. Трава зеленела,   небольшой  ручей звенел талыми снегами далеких гор. Осману шел двадцатый год. Еще не царедворец, но уже воин, успевший напоивший ятаган кровью шайтановых отродий. Сопровождать халифа на охоте - большая честь, но еще слишком рано  стоять  рядом с убеленными сединами паши, величественными визирями, власть держащими беями.
Спешившись и кинув поводья янычару, Фатих  хлопнув коня по холке ладонью, выпачканной кровью подстреленной косули и  пошел к ручью. Вода звенела, пенилась, рассыпалась на солнце сотнями лучистых искр, превращала простые, выбеленные зноем камни в алмазы пещеры Али Бабы.
На берегу стоял мальчик…Тонкий и подтянутый, обнаженный по пояс, он казался статуэткой, гурией, плещущейся в искрах света в ладонях Аллаха. Лет тринадцати, не больше, он притянул бы взор и святого шейха, давшего обет безбрачия, поднял бы из могилы мертвеца. 
-Кабир!
Взмывая фонтан искр с волос, мальчишка обернулся на властный голос младшего из Хишаминов, пригоршней собрал воду со спелых  губ, подхватил с камней рубаху и побежал  на зов Рашида ибн Баха.
Вода плескалась, пенилась вокруг телячьей кожи сапога, пеной захлестывала на штанину, но Осман не замечал, провожая взглядом серной скачущую по камням фигурку
Кучек могущественного шахиншах-заде? ... Аллах, ты создал совершенство!

- Алейкум ассалам, Хагар-паша. Да пошлет Аллах тебе долгие годы жизни. 

Неторопливо положив на стол свиток, визирь откинулся прямой спиной на спинку дивана. Хлопнул в ладоши, призывая слугу и приказывая раскурить кальян.
- Присаживайся. Я слушаю тебя.

Отредактировано Осман Фатих (2013-09-22 20:06:32)

+3

6

Только наивные фрейлины при дворе, да скучающие аристократы, начитавшиеся восточных велеречивых романов о любви и дворцовых интригах, могли воспринимать Халифат как место утонченных политических баталий. Где ум и хитрость ценились так же высоко как храбрость и благородство. А женщины, вознесенные на пьедестал недосягаемости, были единственной целью к существованию и борьбе.
Увы, на деле все было куда прозаичнее. Яд в умелых руках, ценился так же высоко, как способность мастерски лгать ради своей выгоды и главное, при этом не попадаться. А женщины... что ж, им было место лишь на женской половине дома, и по сути восточные красавицы, какими бы умными они ни были, оставались не самоцелью, а лишь атрибутом власти, очередной дорогой побрякушкой в коллекции богатых и сильных мира сего.
И основной принцип политической борьбы в халифате был прост и понятен лишь самим шази - власть не ради денег, наложниц и положения, а власть ради выживания. Если  у женщин, благодаря их зависимому положению, был небольшой шанс прожить весь отмеренный Аллахом век, то у мужчин эти шансы с самого рождения с каждым годом все стремительнее приближались к нулю.
Свою наивность в отношении жизни, Кабир потерял довольно быстро. Когда физическое превосходство братьев быстро отняло отцовское внимание у младшего из сыновей, и среди взрослых, умудренных опытом царедворцев, мальчишка оказался один, словно мышонок среди львов, он крайне поспешно научился смирять гордыню и приспосабливаться. Вот и сейчас, созерцая бесстрастное лицо Османа Фатиха, распоряжавшегося в его доме всем, будто в своем, Кабир ничем не выдавал своей проснувшейся, застарелой злости.
- Прежде всего, Великий Визирь, я хотел бы обратить ваше внимание на мою просьбу о финансировании стражи Ас-Сухейма и увеличения ее численности. В наше неспокойное время опасно быть беззащитными перед лицом опасности, а теперь, когда наисветлейшие принцы здесь, в Даларе, вопрос встает особенно остро... - Приподняв края мишлаха, чтобы не потянуть дорогой ткани, привезенной из халифата по его личному заказу, Кабир присел на софу, подгибая под поясницу подушку, плотно набитую конским волосом.
Быстро прочертив взглядом по столу, советник убедился,  что свиток с его печатью был уже вскрыт, а значит многоуважаемый Визирь прочитал и про ночные нападения тварей, и про участившиеся визиты инквизиции в представительство шази.
Нельзя сказать что вопрос безопасности был Кабиру безразличен. Сам он, игнорируя насмешки в обществе, спал только когда в его спальне, развалившись на поду подобно карликовому львиному прайду, дремали тонконогие левретки: бесполезные, в плане защиты, но поразительно хорошо слышащие любые посторонние звуки.
Однако начинать пытки над Визирем следовало с малого, чтобы основной вопрос - об выходке молодой инфанты, возможной будущей жены наследного принца, вошел под ребра подло и неожиданно, как острейший клинок ассасина в чарующую безмятежную ночь.
Уже предвкушая, как после выяснения вопросов финансирования, перейдет к "сладкому блюду", Кабир смерил лукавым взглядом расторопного мальчишку-слугу, обезопасив себя от излишней подозрительности Османа Фатиха. Ведь этот насмешливый взгляд полагался именно ему.

"Шатры раскинулись под звездным небом как вздувшиеся наряды кружащихся дервишей. Охота закончилась, кровавые страсти улеглись, сытный пир подходил к завершению, и под кальянными сизыми нитями разгоряченные и опьяненные свободой мужчины наслаждались плясками молоденьких танцоров.
На сегодня обязанности Кабира подошли к концу, и мальчишка скучал, стоя у самого входа в шатер и пряча зевки за ладонью. Его, в отличие от взрослых мужчин, совершенно не привлекали зазывные движения сверстников, и разве что немного одурманивал запах табака, да перезвон бубенцов, нашитых на женские одеяния кучеков. Как и большую часть традиций своего народа, Кабир не понимал этого пристрастия к мальчикам, впрочем, как не понимал и вообще плотских желаний взрослых мужчин. Конечно, возраст у него был уже не столь наивный, и понимание того, что дети берутся не от дыхания Аллаха, давно пришло, однако, половое созревание, постепенно одолевавшее сверстников, благополучно обходило Кабира стороной. Было ли тому виной странное отношение к жизни самого мальчишки, или же просто мечты о гуриях или хотя бы простых смертных женщинах вытесняла тяга к познанию механики живых и мертвых тел, но от умопомрачительных движений тощий мальчишеских бедер кучека, увешанных цветными тряпками, аль-Джаррах почти заснул.
Наверное кто-то из гостей заметил это, раз толчком в бок дремлющего отрока разбудили, и вручили ему пустой кувшин, но Кабир был даже рад сбегать за водой словно мальчик-раб, чем вот так стоять, предаваясь вынужденной лени.
В ночи вода казалась не просто темной, а черной, как покрывало замужней женщины. Даже яркие звезды на небе почти не плескались бликами на ровной глади, так что Кабир спотыкаясь о камни, зашел в воду почти до колена, прежде чем смог найти чистое место, где между валунов влез бы большой глиняный кувшин.
Вода была ледяная, но мальчишка упорно стоял, дожидаясь пока  медленно, переливаясь через край тонкой струйкой, ручей не наполнит сосуд до краев.
Он уже почти перестал чувствовать пальцы на ногах, и полностью отдался любопытному ощущению покалывания на коже, словно вода замерзала как тонкие иглы и впивалась в кожу ни чуть не хуже зазубренных наконечников стрел, как внезапно сзади гулко шлепнулся в воду камень.
Как ужаленный, Кабир подскочил, но к своей удаче не выпустил кувшин, иначе бы в темных водах он нашел бы его не скоро.
Как к нему, обычно такому внимательному, смог подкрасться взрослый человек, мальчишка не знал, но лицо бесшумно ходящего визитера узнал мгновенно, разве что не мог вспомнить его имени.
Но этот молодой мужчина сегодня определенно уделял ему слишком много внимания. Сначала здесь же, на ручье, когда солнце еще не закатилось за степи, он странно смотрел на него, будто лучник, выбирающий цель. И на пиру, то и дело Кабир ловил на себе внимательный, слишком пристальный взгляд.
Стараясь не выдать своих подозрений слишком поспешным бегством, Кабир аккуратно выбрался из воды, преследуемый черным взглядом будто заяц гончими, и двинулся в сторону шатров, мысленно надеясь что странный вельможа просто углядел в нем сходство с кем-то из своих родственных душ."

+4

7

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Конечно, он перехватил взгляд советника, и даже понял его, захлебнувшись воспоминаниями,  но на бесстрастном лице  визире не дрогнул ни мускул. Закрытая маска светской вежливости осталась неподвижной, лишь на дне черных глаз мелькнула едва уловимая тень отсвета ночного костра. Мелькнуоа и спряталась  за ресницами,  утонув в глубине зрачков
-Я читал твое послание, Кабир.  Удивлен был увидеть его среди этих бумаг,  а не в моем кабинете в Эль Хасаре. Впрочем, лучше поздно, чем никогда.
Если и была едва заметная  усмешка  в словах Фатиха, то лишь  самый тонкий слух мог уловить ее.  Нападение тварей?...Сейчас куда как больше другое волновало его. К примеру , зачастившие орденцы. Что бы ни происходило во владениях шази, «светские визиты» инквизиторов явно были ни к чему. Во всяком случае пока не стабилизируется политическая ситуация в Даларе. Слишком много событий, катящихся снежным комом, произошло за последнее время. И это не считая крайне мутной истории с инфантой, способной полностью перечеркнуть все договоренности между правителями.
- Пусть Аллах  снизошлет покой на твою душу, я принял некоторые меры по усилению охраны Ас- Сухейма.
Он замолчал, пожевал губами, потянулся к мундштуку раскуренного служкой кальяна, затянулся, выпустил носом сладковатую струйку дыма, но так и не посвятил советника в подробности отданного джинну приказа.
-Но ты  прав, меры  временные, а времена сейчас не спокойные. Я постараюсь выделить дополнительные средства на охрану. Пусть начальник охраны представит мне план и приблизительный расчет затрат, а так же план здания, всех коммуникаций и входов –выходов. Я хочу лично ознакомиться с ними. И пусть не медлит с этим. Это все, о чем ты хотел  переговорить со мной?

Отредактировано Осман Фатих (2013-09-23 09:54:44)

+5

8

В ответ Кабир учтиво склонил голову, по крайней мере, внешне признавая, что Великий Визирь не может ошибаться.  Хотя, конечно, очень хотелось заметить, что такие письма не для долгого верблюжьего перегона до Халифата, где на дороге умелые люди могут вскрыть посольский пакет, а уж расшифровать даже закодированное послание… что ж, если инквизиция постучалась в дверь, лучше перебдеть, чем недобдеть.
Почти успокоенный обещанием Османа увеличить охрану, Кабир поднял голову чуть резче, чем собирался, услышав про «некоторые меры». О том, что второй по власти человек Халифата обладает магическим даром, было известно не многим, но, по крайней мере Кабир об этом слышал достаточно, чтобы уверовать. В таком ключе опаснее для него становились не твари, грозящие напасть ночью, а невидимые глаза джинна, следящие за всем в стенах Ас-Сухейма.
Увы, такой ход визиря был вполне закономерен, ведь еще в молодости они явно не сошлись характерами, и, видит Создатель, Осман обладал слишком хорошей памятью, чтобы можно было надеяться, что он забыл..

«Молодой мужчина позвал его по имени, что, по всей видимости, должно было усыпить бдительность. По крайней мере, с животными этот трюк проходил великолепно, а сам Кабир, мгновенно потерявший всякую сонливость, сейчас мало чем отличался от настороженного зверька, еще мелкого, чтобы показывать зубы, но всегда готового в случае опасности дать стрекача. Однако звук собственного имени не добавил уверенности, а только задержал на месте: ведь может быть этот молодой воин шел за ним, чтобы передать волю Самого, или же просто поторопить ленивого мальчишку, который надолго застрял у родника.
Создатель наделил Кабира пытливым умом, и даже будучи еще отроком, мальчишка прекрасно сознавал свои перспективы, но одно дело понимать, а другое – быть готовым к такому повороту событий. Наверное, не закричал аль-Джаррах только потому, что гордость не позволяла, зато, после минутного ступора, вырываться он стал не хуже чем дикое животное, стоило лишь почувствовать, что невинные поцелуи с терпким запахом кальяна, вдруг переплелись с грубыми мужскими руками, бесцеремонно мнущими тело, будто купленное на базаре мясо.
Жаль, что с тем же успехом можно было вырываться из корней старого дуба: мужчина казалось, даже не замечал, как Кабир брыкается и лягается. От отчаянья и обиды скрипя зубами, но все так же, не произнося ни звука, мальчишка боролся как попавшийся в капкан шакал.
Позором уже был тот факт, что его, гордого потомка Хаммадов, приняли за какого-то безродного кучека, готового торговать своим телом. Так еще и чтобы кто-то это увидел? Никогда! Наверное, вложи Создатель в голову тринадцатилетнего мальчишки разум взрослого мужчины, он бы просто смирился и принял происходящее как должное, во имя будущих политических связей, но, увы, этого не случилось, и последующим шагом Кабир нажил себе серьезного врага.
Отчаявшись вырваться из цепких объятий и уже падая на спину под тяжелым весом мужчины, Кабир как мог, вложил всю силу в руку, все еще державшую скользкий кувшин, и вздернул сосуд вверх, обрушивая его на голову противника.
Звук получился гулкий, словно печеная глина разбилась о стальной шлем. Кабира обсыпало осколками, полило ледяной водой, и вместо долгожданной свободы сверху, как могильная плита, свалилось тяжелое тело.
Все еще задыхаясь от гнева, аль-Джаррах змеей стал выползать из-под тяжелого тела, режа пальцы о острые стебли травы, но вытягивая себя по сантиметрам. Он не был напуган, и даже не осознавал, что только что мог убить человека, но инстинкты гнали его прочь от места преступления, и как только ноги оказались свободны, Кабир рванул к стреноженным лошадям, словно к блестящей кольчугами и копьями армии, до утра не смея заснуть или выйти на окрики старших.»

- Нет, Великий Визирь, есть еще один вопрос, решать который, не в моих полномочиях. – внимательно посмотрев в глаза Османа, карие, словно спелые орехи, Кабир заговорил самым смиренным голосом:
- Вопрос касается инфанты Алацианской, Фатих-паша. Будучи под защитой Ас-Сухейма, возможная жена нашего достославного принца, исчезла из закрытых покоев. Опасаясь, что ее похитили, я начал расследование в стенах нашего посольства, однако вчера инфанта объявилась сама, на Императорском турнире, и вид имела весьма цветущий, что я воспринял как подтверждение моих опасений – девушка сбежала с чьей-то помощью, но по собственному желанию. Ее поведение, Великий Визирь, сильно усложняет ситуацию, и какой путь должен выбрать Ас-Сухейм, до решения нашего Великого Халифа, зависит всецело от Вас.

Отредактировано Кабир ибн Хагар (2013-09-23 15:50:01)

+3

9

Черно-серая пелена перед глазами с трудом разорвалась  сначала на тусклые пятна. Потом  пятна приняли неясные очертания камней, косо растущего куста у ручья, бархата неба  с яркими дырами звезд в темноте
Мужчина с трудом сел, подавляя легкую тошноту. Попытался тряхнуть головой, но замер, когда желудок мягко толкнулся в пищевод. Поскреб языком по пересохшему небу,  машинально потянулся ладонью к виску, к коросте запекшейся крови и гематоме, наползающей на бровь.
- Аш-шайтан!
В сердцах выплюнул Осман ругательство месте с комом прилипшей к губам влажной земли. Стряхнул  осколки черепков с промокшей насквозь рубахи и   попытался подняться. Звезды насмешливо качнулись, но не перевернулись вверх дном. Мужчина огляделся – вдали мерцали  отсветы спрятавшихся к угли костров, мальчишка  как сквозь землю провалился, а голова гудела звонким медным кумганом  добротной Эль -Хасарской  работы.
- Вот же ж упрямое отродье ослицы и пустынного ифрита. Создателем клянусь, все равно моим будешь. Не успокоюсь, пока не получу тебя.

Трудно сказать, услышал ли его  тогда Создатель, но шайтан   точно за несдержанный   язык поймал…

Дым стекал с губ, струйкой крутился вокруг мундштука, щекотал нёбо, но визирь сидел неподвижно, уйдя в прошлое почти двадцатилетней давности, встречаясь с призраком, который упорно старался  забыть последние пять лет. С глаз долой, из сердца вон. Последнюю пару лет начало казаться, что это почти удалось, но …
-Чтоб тебя шакалы погрызли,  советник. Что ж ты творишь-то со мной?

Однако личное личным, а дела требовали внимания, принятия решения. Из Эль-Хасара казалось все куда как проще – есть договоренность о свадьбе халифа с отцом невесты. Оставалось приехать, расставить точки над «и», подтвердив договоренности, и ввести царственную молодую жену в гарем наследного принца. Но как обычно, жизнь, увы,  диктует свои законы. В том, что инфанта сбежала, Осман практически не сомневался . Об это докладывал и охранник второго отпрыска Халифа, это подтверждало  и поведение невесты при ее разговоре с Амиром,  и ее скорое появление на турнире. На расхаживание по городу в мужском костюме с грехом пополам еще можно было  попытаться закрыть глаза ради политических интересов -  еще совсем молода, глупа, испорчена дурным влиянием  запада. Выйдет замуж, повзрослеет- поумнеет.  Евнухи не зря едят свой хлеб, кнутом и пряником оттачивая женственность в чарующих гуриях, посланных на землю  Создателем на радость и утешение сынам своим. Но женщина- убийца?  Как мужчина-шази, как муж и отец, как глава и продолжатель древнего  рода  Халифата,  Осман не задумываясь отправил бы ее душу  на  небесный суд, потребовав прилюдного побиения камнями на главной площади Далара.. 
Как визирь же и политик… Был ли советник в курсе убийства, или нет, Осман не знал. Но и ставить в известность его не стал. Данная информация не должна никуда уйти, если все – таки  брак состоится. 
- Создатель учит нас не делать поспешных выводов, Кабир. И  не принимать поспешных решений. Прежде чем я напишу письмо  Великому Халифу, да продлит Создатель его годы, мы будем  наблюдать за инфантой. Разумно будет представить Повелителю все факты «за и против» для  решения судьбы союза Эль Хасара с Парабраной. 

Отредактировано Осман Фатих (2013-09-24 20:01:29)

+4

10

Осман молчал, задумчиво покусывая мундштук, и Кабир не смел нарушать тишины, думая о своем.
Воином советник действительно был посредственным: ни молодецкой удали, ни ассасинской ловкости он за собой не замечал. Зато хитрости ему было не занимать. Не известно, как еще поведет себя инфанта, и не закончатся ли ее похождения прямым оскорблением правящему роду шази, но он, советник, теперь оказался не на острие вопроса. Как-говориться, прикрыл тылы. А главное кем!? Визирь был великолепным щитом, по крайней, мере в данном вопросе государственной важности - какое бы решение теперь он не принял, Халиф спросил бы с него.
Прикрыв глаза, чтобы не выдать собсвенной радости, Кабир покорно согласился:
-Да, Великий Визирь, как пожелаете. - что ж, в приезде старого недруга можно было найти и некоторые плюсы. Если бы только не было существенных минусов: теперь Кабир был заперт в Ас-Сухейме как птица в клетке, и тут уже речь шла не о карьере, а о голове.
Аль-Джаррах не сомневался, если визирь узнает о его двойной жизни, он не доведет дело до огласки, отравит или же обезглавит сам. И это все в столь неудачное время для Союза!
Скользнув взглядом по благородному лицу Османа, Кабир мысленно улыбнулся: был бы он магом, вопрос бы решился сам. Все что оставалось, так это искать слабости самого визиря, но те, что были на лицо: власть, алчность - уже были удовлетворены максимально, а вот с неявными предстояло попотеть.
- Повольте напомнить Вам, Фатих-паша, что сегодня будет маскарад в честь Императора и Императрицы. Желаете ли Вы присутствовать?  - говорить о том, что не явиться на него он, как советник Императора и представитель шази, увы не может, Кабир не стал, хотя все эти светские мероприятия наводили на него только тоску.

+3

11

Да,  конечно, визирь брал на себя определенную ответственность, решая таким образом вопрос с инфантой, но  куда же от нее денешься? В первый раз что ли? В последний? Он не стал бы тем, кем стал, если бы боялся ее. Власть, далеко не сладкий леденец на палочке- чем больше власти, тем больше обязательств и выше ответственность. Вот такая вот  се ля ви. Таким Создатель создал мир. А что дальше будет... поживем, увидим. Как любил говаривать незабвенный  и любимый с детства шейх  Турахон - поспешность хороша при ловле блох.
Однако, карнавал. Не сказать, что Осман забыл о нем, но как обычно, до празднеств дело доходило в последнюю очередь. Не очень любил визирь большие сборища людей. А уж тем более развлечения, традиционные для царственных западных дворов с их забавными, затейливыми танцами женщин с мужчинами.  В культуре шази им практически не было аналогов. Нет, конечно, танцы были, но танцевали в основном женщины и специально обученные танцоры, чье искусство, кстати, ценилось порой на вес золота. Искусный кучек, к примеру, порой мог стоить столько же золота, сколько весит сам. Благо, хоть их не откармливали " на убой" . Женщины и мальчики танцевали, мужчины же предпочитали смотреть. Но империя, есть империя, политика, как политика,  в культура других государств, есть культура  других государств. Как говорится, хочешь договориться с обезьяной, учись лазить по деревьям. Пришлось  и Осману в свое время учиться выделывать ногами марлезонские балеты.
- Да, безусловно, нам  следует отдать дань уважения царственной императорской чете. К моему великому сожалению принц Амир немного занемог - дальняя дорога, прохладный климат, но тебе и мне необходимо там быть.
Визирь уже хотел отпустить советника, но вспомнил о мелочах, которыми никогда не занимался сам, а тащить с собой через две страны в посольстве огромный штат необходимой прислуги смысла не было. 
- Да, кстати, Хагар -паша, ты, я уверен, лучше меня разбираешься в  столичных веенья и модах. Распорядись на счет маски для меня и что там еще надо для карнавала?  На твой вкус.  Одеждой не утруждай себя, я буду в своей. Эскорт... побудем аскетами. Пары асассинов, пары мальчиков -рабов  и носильщиков для свадебных подарков будет достаточно, чтобы соблюсти этикет.
Конечно, в Халифате, где официальные выезды знати со слонами, кучей стражей,  муэдзинов  и огромной свитой,  были едва ли не "народной забавой",   его бы  не поняли. Но, слава Создателю, в Даларе все проще.
- Ступай, Кабир, мне надо отдохнуть перед балом. Да продлит Создатель годы твоей жизни и осенит тебя милостью своей.

бал

Отредактировано Осман Фатих (2013-10-05 01:11:32)

+3