Далар

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Далар » Дворец императора » Тот, кто меня бережет


Тот, кто меня бережет

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Время: утро 5 дня венца цветов.
Место действия: покои императрицы и другие помещения дворца.
Участники: Эдит Эрхольмская и Адриан Лёвеншёльд.
После эпизода "Не называя ближнего врагом..."

Отредактировано Адриан Лёвеншёльд (2015-08-06 10:44:36)

+1

2

Не прошло и часа с тех пор, как  три медные монетки звонко упали в плошку для подаяний у ног слепого музыканта, а Жнец уже отправился искать новой встречи с императрицей.

Вся прелесть этого способа связи заключалась в том, что посторонний глаз никак не мог обнаружить взаимосвязи между медяками, которые добрый прохожий бросает нищему, бойкой тарийской мелодией, которую тот немедленно принимается наигрывать на своей арфе, после чего вокруг произойдет еще множество мелких, но вполне обыкновенных действии – кто-то выставит на подоконник кувшин, кто-то купит у разносчика трех пересушенных рыбешек…  И если даже чрезмерно наблюдательный некто велит схватить и пытать нищего, торговца или прачку, то лишь разорвет существующую цепочку, но так и не узнает подлинного значения их действий. 

Все это было подобно тому, как приходит в движение скрытый механизм: вот заскрипел ворот, натянулись канаты, задрожала лебедка,  и ворота открываются перед желанными гостями вроде бы как сами собой. Примерно таким же образом гильдмастер получал сообщения от людей, с которыми было бы слишком неудобно общаться лично. 

Эдит Эрхольмская, без сомнения, принадлежала именно к этой породе, в силу своего положения, происхождения и пола. Нельзя сказать, чтобы Адриан не заподозрил неладного, когда она так скоро вспомнила об его существовании. Обещая явиться на ее зову, он по умолчанию подразумевал, что ей не стоит слишком часто кричать «Волки!», и девушка казалось достаточно смышленой, чтобы догадаться – не стоит злоупотреблять.  Что могло случиться, если Эдит снова запаниковала?

Адриан поразмышлял над этим примерно четверть часа, попивая отвратительный кофе, который в «Клевере» готовили, кажется, из желудей и цикория.  Он всегда был ранней пташкой, даже при условии, что ложился ближе к рассвету и после хорошей пьянки. После того, как Рагге удалился с поминок вместе с Матой, Жнецу пришлось  еще много времени провести за столом, и если бы не деликатность миссис Макрей, за столом бы он и проснулся.  Дожидаться пробуждения брата гильдмастер не стал – не следовало путать помощь с мелочной опекой, как бы он ни волновался за Рагнара.

Лёвеншёльд  мог только в очередной раз  посодействовать в его затее, щедро поделившись содержимым своих сундуков, а заодно и сам преобразился из угрюмого головореза в  солидного господина, облачившись в бархатный траур и повесив на грудь внушительную, жгутом, золотую цепь.  Если Эдит ожидала, что ее знакомец снова войдет в ту же дверь и под той же личиной, она глубоко заблуждалась.  Даже если императрица не собиралась злоумышлять против него, Адриан предпочитал не повторяться – когда и у лесничих, и у хищников появляется общая любимая тропка, на ней рано или поздно будет поджидать капкан.   

На широкий двор императорских палат сегодня попасть оказалось еще проще: слишком много спесивых знатных господ прибыло на свадьбу, а теперь желало попасть на похороны, чтобы охрана могла уследить за всеми, а главное – спорить с каждым, кто с пеной у рта отстаивал свое право находиться в похоронной процессии. Адриана стражники пропустили почти беспрепятственно, сцепившись с каким-то алацци в берете с петушиным пером.  Хесы нынче занимали в столице особенное место благодаря  своей Северной Звезде, и с ними не рисковали связываться.

Эдит он нашел в часовне, окруженную стайкой фрейлин – она наблюдала за тем, как дюжие телохранители выносят гроб с телом ее мужа, чтобы водрузить его на разубранный черным шелком катафалк. Вдовствующей императрице надлежало следовать непосредственно за скорбным грузом, конюхи засуетились, подводя женщинам лошадей, и Жнец, легко оттолкнув слугу, сам взялся за поводья белоснежной кобылы, принадлежащей ее величеству.

- Позвольте вам помочь, кёнигин,
- негромко промолвил он, пользуясь царящей вокруг суетой.

+3

3

Ночь. Ночь может быть короткой, как миг падения звезды и может быть бесконечно длинной, как целая жизнь. Эдит казалось, что эта ночь вообще никогда не закончится и ей так и придется то переживать жуткий пожар, то пытаться поймать на лжи паскудную фрейлину, то бояться ошибиться хотя бы во взгляде, разговаривая с герцогом. И снова, и снова, и снова... Наверное так и выглядит ад для слишком честолюбивых девиц, позарившихся на целую корону Империи. Круг за кругом, шаг за шагом, и никуда не сбежать.
Когда ушел Рэднор, Эдит малодушно решила, что сбежит. Вот так, в чем была и никто не узнает куда она делась. Плевать на все, на всех, ей было очень страшно. Она вернулась к себе, рванулась к сундукам с одеждой, потом к окну, снова к сундукам, но в итоге упала на кровать и не заметила, как уснула. Сон стал ангелом-хранителем, позволив девушке провалиться в теплое небытие и забыть обо всем, что только что так терзало её разум и душу, и утром, когда фрейлины стали будить её, паника уже прошла. Но страх остался. Страх ошибиться в выборе и действиях. Как императоры могут справляться в одиночку!? Теперь, когда кёнигин была на столь желанном многими месте, она готова была голову дать на отсечение - все, кто хотел заполучить корону и понятия не имели о том, насколько это непросто, носить её так, чтобы не потерять вместе с головой уже в первый день.

Приготовления к похоронам , вероятно, прошли по расписанию. Ничего более не произошло и Императрица позволила себя одеть по случаю. Убрать волосы, умыть и приготовить. Девушки сегодня были особенно тихими, не перешептывались, не хихикали, даже взгляды не поднимали, и кёнигин приходилось гадать - то ли они правда скорбят по Карлу, то ли ночь и пожар напугали их до смерти, а слухи про троллью суть Эдит добавили в воображение щепотку фантазий не самого приятного толка. Но работали фрейлины споро, ничего не путали и к началу церемонии Императрица была готова. Тяжелое, черное бархатное платье, подметающее позади пол длинным шлейфом кололо нежную кожу и было крайне неудобным. Туго затянутый шнур лифа давил и мешал дышать, а высокий воротник вообще не позволял поворачиваться так, как хочется. Вот откуда у всех королей такая стать! Конечно, они не могут шевелиться и просто вынужденны стоять столбами, гордо подняв голову и вглядываясь в народ глубокомысленным взглядом, за которым кроме мысли о том, как побыстрее избавиться от этой одежды нет ничего!
Когда закончатся похороны и траур, она обязательно издаст указ о удобных платьях для Императриц! Эдит опустила взгляд, пытаясь не запутаться в складках платья и очень вовремя кто-то оказался рядом. О, она была бы рада, чтобы этот кто-то помог ей, а не лошади!
- Позвольте вам помочь, кёнигин.
- Буду признательна... - девушка скосилась на мужчину, пытаясь понять кто это и кого благодарить. И если бы она не видела Адриана только прошлой ночью, то в жизни бы не узнала. Сейчас рядом с ней был совершенно другой человек. Может герцог, а может и принц. Высокий, красивый, мужественный. И очень уместный среди этой толпы вельмож. Как будто он всегда был здесь, а не шастал по перепутанным, тайным коридорам замка так, словно сам их и строил.
- Помоги мне.
Если бы кто-то рискнул подслушивать, а Эдит полагала, что рискнут многие, то ничего, кроме приказа вельможе они не услышали бы. На самом же деле кёнигин очень надеялась, что Адриан поймет её правильно и придумает, как им поговорить без лишних ушей.

+2

4

Чем неизменно хороши многолюдные собрания, так это тем, что в них любой ловкач мог ходить с высоко поднятой головой, пока родня жениха считает его – даже без представления – троюродным дядей невесты, а родня невесты – сводным братом кузена жениха. В суматохе никто ни на кого толком не обращал внимания, все беспрестанно находились в движении, неважно, на свадьбе или на похоронах, и потому конюх воспринял как должное, когда угрюмый хес отобрал у него поводья: значит, имеет право. Вон, тролли-телохранители не бросились вперед, не растерзали наглеца в мелкие клочья, а ведь могли бы в мгновение ока превратить его в освежеванный кусок мяса, если бы почувствовали хоть тень угрозы для своей Северной Звезды.

Зеленых чудовищ Адриан не боялся, хотя представлял себе, насколько опасными они могут быть. Они напоминали огромных сторожевых псов, которые начинают волноваться задолго до того, как злоумышленник появится в их поле зрения. К счастью для Жнеца, он не представлял для Эдит опасности, и хотя она была удивлена его появлением, ни в ее голосе, ни в жестах не было ничего, что могло бы насторожить ее ручных троллей. Ближняя массивная фигура качнулась к незнакомцу, поросшие волосом вывернутые ноздри зашевелились, впитывая новый запах, потом тролль удовлетворенно проурчал что-то, и все его товарищи продолжали обманчиво-расслабленно взирать на новоявленного грума Ее Величества.

Гильдмастер склонился перед Эдит, сложил ладонь чашей, чтобы девушка могла поставить в нее ножку в вышитом башмачке, как в стремя, и легко подсадил ее в женское седло. Возможно, оно было оправдано в смысле пристойности, но насчет безопасности не выдерживало никакой критики.

- Сударь! Что вы себе позволяете! – наконец, не выдержал один из придворных. На его носатом, породистом лице была написана досада на собственную нерасторопность. Отчего он не поспел первым услужить императрице, откуда взялся этот верзила, не предусмотренный протоколом?

- Служу моей императрице, - ровным голосом отозвался Адриан и легонько хлопнул лошадь по крупу, побуждая сдвинуться с места вместе с остальной процессией. Удивление даларца было вполне объяснимо, если не считать троллей, северян вокруг Эдит не наблюдалось, даже младшего принца, которому сам Создатель велел бы поддерживать сестру в столь тяжкие для нее минуты. Тот, кто выстраивал колонну, ловко воспользовался случаем, приставив к императрице столичную гвардию – хеске трудно было бы отправить их восвояси, не рискуя оскорбить лучшие семьи Империи, чьи младшие сыновья, в основном, и определялись сюда на службу.

Катафалк катился по улицам Далара под заунывный похоронный марш и надсадный звон колоколов, на улицах собралось довольно много верноподданных зевак, желающих попрощаться с императором, который так долго правил ними, но обходилось без надсадного воя. Карла уважали, но люди, которыми он правил, в большинстве своем годились ему не только в дети, но и во внуки и правнуки, поэтому народ скорбел больше из чувства приличия, нежели истинно печалясь о государе. В воздухе витал дух перемен, тревожа умы и чувства, Империя слишком долго оставалась в равновесии, чтобы ее жители не разучились ценить мир и покой. 

Своего места рядом с Эдит Адриан не уступил и на поминальной службе, несмотря на все растущее возмущение придворных. Он стоял рядом с ней у гроба, почтительно внимая словам Зеницы и гадая о судьбе Карима. Если бы аль-Малина был в состоянии держаться на ногах и связно произнести хотя бы пару слов, Александр не преминул бы продемонстрировать его на похоронах, чтобы все претенденты на корону поняли, насколько тщетны их усилия. Но нет, ни тени присутствия нового императора, а первосвященник не торопится делать громких заявлений, ограничиваясь одними заупокойными молитвами.

Мертвеца в пышном убранстве поместили в склеп, и придворные почтительно попятились, чтобы дать императрице бросить последний взгляд на усопшего супруга. Тролли стеной встали за Жнецом и Эдит, надежно загораживая вход – теперь они, наконец, могли обменяться несколькими словами с глазу на глаз.

- Зачем ты позвала меня? – негромко спросил гильдеец, разглядывая восковой профиль Карла, который так хорошо знал по монетам.

+3

5

Процессия тянулась по городу чумной змеей, для красоты прикрытой траурными лентами. И всё равно Эдит казалось, что сквозь парчу, шелк и бархат то тут, то там проглядывают белые кости, прорывающие уже сгнившее мясо разлагающихся тел. Этот город всё больше и больше вызывал в молодой женщине отвращение до такой степени, что делалось дурно и приходилось прикладывать к лицу надушенный платок чтобы не запачкать ни идущих рядом, ни коня. Уж конь точно ни в чем не виноват. Ему тоже достается, вон, вынужден терпеть её на своей спине, слушаться указов конюха и иди куда скажут. А если только дернется, так мгновенно получит или шпорами в бока, или плетью. В самом худшем случае его попросту забьют. Её тоже забьют. Как только осядет земля на могиле мужа. О, простите, у него склеп и там гранит, он не осядет. Но как только черви начнут жрать его плоть Императрицу начнут жрать все. От "преданных" фрейлин до последнего служки в этом холодном, неживом замке.
Отвратительные предчувствия и ощущения не покидали Эдит всю дорогу. Она то смотрела на шею лошади, представляя себе как рубят эту красивую голову, то видела на её месте себя. Под седом, в уздечке, тянущую непомерный для себя груз вопреки всему и всем. Когда отец впервые рассказал о идее выдать её замуж за старого Императора кёнигин даже в кошмаре не могла представить себе то, что случится.
Сейчас ей приходилось изображать скорбь и горе, хотя чувствовала она совсем другое и девушка вспоминала шутов. Как, оказывается, мы все похожи когда дело касается лицемерия! Не важно кто ты на самом деле, важно насколько хорошо ты умеешь носить свою маску. Её научили носить разные маски и если бы не умение, и железный характер...
Думать о том, что могло бы быть Императрица не хотела. Это было неправильно, так учил её наставник. И отец. Они оба всегда говорили, что нужно решать проблемы по мере их поступления и смотреть на настоящее чтобы суметь вовремя предупредить будущее. А допускать в голову глупости о гадании на  песке было совершенно недопустимым.

Эдит помогли слезть с лошади и вскоре они остались с Адрианом одни у тела Императора. Какая ирония. Не так давно она стояла у тела своего погибшего отца рядом с Браном и похоже решала примерно те же задачи - как сделать так, чтобы корона осталась при ней и желательно вместе с головой.
- Мне страшно.
Кёнигин посмотрела на своего спутника не скрывая ничего из обуревавших её чувств. В данный момент она была настоящей. Той, которую она обычно тщательно прятала в самой глубине души.
- Я не знаю никого в этом чертовом замке, а меня знают все. Все хотят оторвать от меня кусок пожирнее. Они думают, что я дикарка, что сплю с троллями, что ем сырое мясо и танцую ночью с бубном у костра. Герцог предложил мне подписать бумаги на поимку тарийского принца так, словно я умею ставить только крестик!
Голова закружилась и Эдит вынуждена была схватиться за руку стоящего рядом Адриана.
- Эта паскудная Алиса, которая хотела меня спалить, она не призналась. И я пообещала ей, что теперь она будет помнить обо мне вечно. Я выдам её замуж за тролля! А её отец, этот герцог, он похож на кобру. Привозили таких из Халифата. Они холодные и смертельно ядовитые. И никогда заранее не знаешь когда она тебя укусит. А она укусит обязательно, это только вопрос времени, понимаешь!?
Тролли за спинами Императрицы и её сопровождающего заволновались. Их Северная Звезда явно нервничала, но только пока они не могли понять причину. Мужчина рядом казался им безопасным, тогда что?
- Никто мне не говорит где мои братья и отец! Никто даже толком не знает где они! Я знаю, что отец жив, но я понятия не имею что с Дэвином и куда подевался Сигмар! Мне кажется, что от меня отвернулись все, даже те, кто клялся быть рядом всегда! Понимаешь!?
Руки Эдит дрожали так, что казалось она вот-вот вырвет кусок из рукава Адриана. Глаза блестели, губы кривились, но слез не было. Даже сейчас не было.
-Я не хочу тут больше оставаться. Ни секунды. Я ненавижу этот город, этих людей, этот замок. Я ненавижу его! - взгляд Императрицы, брошенный в сторону усыпальницы, мог разрушить даже вековой гранит, - Он не имел права умирать так быстро! Они все меня бросили! Все до единого! Никому на самом деле нет дела до того, что со мной! Все хотят оторвать кусок пожирнее! Все, как один! У всех амбиции, всем нужна власть! Создатель, я ненавижу этот мир! Как же я его ненавижу!
Эдит засмеялась, правда радости в смехе не было совершенно. Горечь и досада.

+5

6

Поначалу единственным, что Адриан расслышал в длинной речи взволнованной императрицы, было лишь упоминание о тарийском принце.

Долгих десять лет Джед Маккена был вполне примерным узником имперской короны и, насколько простиралась осведомленность гильдии, не заводил никаких подозрительных связей ни с тарийской диаспорой в Даларе, ни с недобитками мятежников на Зеленом острове. Видимо, он смотрел на жизнь трезвее, чем его отец, и понимал, что стоит ему сунуть мизинчик в бочку с дегтем, как она тут же окажется у него на голове, а вокруг завихрятся перья. От такого не отмоешься, не докажешь, будто просто хотел отослать жене фунт изюму на именины, а не составил тайное послание, где под изюмом следует понимать тюки с оружием, которые должна с умом использовать «жена» - кто-то из уцелевших соратников. И сейчас этот человек бросился в бега! Стоит подумать, на чьей стороне поучаствовать в этой охоте.   

Все прочее, о чем с такой горечью говорила Эдит, мало впечатлило Адриана: именно об этом он и толковал ей минувшей ночью, слова императрицы звучали сейчас эхом его собственных вчерашних рассуждений. Он, правда, не думал, что прозрение наступит настолько скоро, накануне девушка казалась куда более уверенной в своем будущем. Жнец должен был признать безусловный талант к запугиванию у того знатного господина, который сейчас опекал ее императорское величество. Однако она позвала его вовсе не за тем, чтобы услышать от него «я же говорил», а вот что именно ей было от него нужно, Лёвеншёльд затруднялся определить.

- Люди видят то, что хотят видеть, - чуть пожал он плечами. – Ты можешь выводить их из заблуждения, а можешь пользоваться их слепотой. От неотесанной хеской дылды не станут ожидать неприятных сюрпризов. 

Вообще говоря, было странно, что никто из Биргенов не удосужился появиться на похоронах, оставив молодую императрицу на милость даларских вельмож. Рыжий Медведь недурно бы смотрелся за плечом племянницы, намекая, что не троллями едиными должно обеспечиваться надлежащее уважение к северной короне.

- Возможно, в эту самую минуту твои отец и братья сцепились между собой, а дядя их разнимает. Мертвецы не каждый день возвращаются из могилы, потому редко кто встречает их с радостью. 

Гильдмастер опустил глаза на судорожно сжатые пальцы девушки, особенно белые, словно выточенные из алебастра,  на фоне его рукава. Он не знал, холодны или горячи обычно руки Эдит, но отчетливо помнил, как жарок ее нежный рот.

Кем императрица считала своего собеседника? Казалось, он отчетливо дал ей понять, что не играет в придворные игры, но все же она явно принимала Адриана за человека, способного подставить плечо под непосильное для нее бремя. Ровно до той минуты, конечно, пока во дворце не объявится кто-то из ее родни.

- Обратного пути нет, фро. Ты уже слишком далеко зашла, чтобы надеяться, будто тебя могут оставить в покое. Ханы в таких случаях рекомендуют торжественное самоубийство.

Жнец понимал, как трудно будет императрице отыскать стоящих союзников, пока в ее распоряжении едва ли не единственное средство воздействия – нежное белое тело северянки. Жаль, что Карим почти труп, а Зеница почти святой, обычно для шази блондинки совершенно неотразимы, а вот с имперцами будет посложнее.

- Который из герцогов так сильно напугал тебя? Риверстоун?

В ответе он почти не сомневался: царство старцев, созданное покойным Карлом, отличало постоянство болота. Если некто получал должность, то оставался при ней до последнего часа, разве что его разбивал паралич или настигало слабоумие. Ни умственное, ни телесное здоровье сенешаля не внушало опасений, походило на то, что он еще спляшет джигу на могиле Карима, и вовсе не исключено, что при этом на его голове будет сверкать имперская корона.

- А его дочь, выходит, пыталась тебя сжечь прошлой ночью. И ты полагаешь, она сделала это по его наущению?

Собственные выводы Адриан уже сделал, но все же не торопился делиться ими. Он хотел, чтобы Эдит взяла себя в руки и перестала метаться, как испуганная кобылка в деннике.  Зрелище было тем более прискорбное, что Жнец знал: она способна мыслить ясно и действовать безжалостно.

+3

7

Эдит не потребовалось много времени чтобы уяснить - в этом городе, здесь и сейчас, а так же и дальше более никто не станет с ней рядом настолько, чтобы протянуть руку помощи там, где более всего требуется женщине. В её слабости. В те моменты, когда холодный разум отказывает, а сердце заходиться в панике перед неопределенностью и будущим. Ей не нужно было много, всего лишь пара слов утешения и может быть тяжелая ладонь на плече. Всего лишь ощутить, что она не одна в этом мире, что рядом, пусть и очень ненадолго, есть кто-то, кто не просто говорит слова. Она не дождалась. Кивнула на слова Адриана, а скорее сама себе. Убрала руку с его рукава, отвернулась, смахивая единственную слезинку. Выдохнула.
- И ты полагаешь, она сделала это по его наущению?
- Само собой.
Голос все ещё был надломлен, но истерических ноток в нем уже не было. Как это часто бывает после всплеска адреналина, Эдит ощутила усталость и апатию. Перед глазами поплыл туман, гроб с телом супруга подернулся серой дымкой. Как забавно, она провожает в последний путь уже третьего мужчину всего лишь за пару дней. Люди будут говорить. Она бы говорила. Императрица Черная Вдова. Пожирательница мужчин.
- У неё самой ума не хватит самостоятельно мужика привлечь, что же говорить о убийстве. Это её отец. И теперь, раз не получилось меня убить, он постарается меня уничтожить иным способом. Или нет?
Императрица искоса глянула на стоящего рядом мужчину, что-то прикидывая.
- У него есть дети. Алиса не в счет. Сыновья. Возможно это и правда хорошая возможность, но прежде, чем принимать такое решение, я хочу знать про эту семью всё. Всё, что ты сможешь раскопать на них. Любые факты, слухи, сплетни. Всё, что говорят придворные, слуги, молочник и конюх. Я хочу вытрясти их грязное белье, я хочу вывернуть их на изнанку. Ты сможешь мне в этом помочь? Само собой я готова тебе заплатить, а то , кажется, я немного злоупотребила твоим хорошим ко мне расположением.
Тролли за спиной поуспокоились. Их Звезда задышала ровнее, а значит угроза миновала и можно вернуться к своим прямым обязанностям - высматривать неугодных, охранять и бдить. Эдит же подошла ближе к гробу, опустилась перед ним на колени и сложив в замок руки, закрыла глаза. Каким бы ни был Карл, как бы не сложились их отношения за те короткие часы, что они провели вместе, он умер и стоит почтить его память. Короткая молитва могла бы в этом помочь, к тому же она могла бы очистить совесть Эдит от ненужных сейчас сомнений.

+4


Вы здесь » Далар » Дворец императора » Тот, кто меня бережет