Далар

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Далар » Пресептория Ордена » Что день грядущий нам готовит? (с)


Что день грядущий нам готовит? (с)

Сообщений 31 страница 50 из 50

31

«Посмотрите на нее. Невинное дитя. Уже не так бледна, не так растеряна, и пушистые ресницы укрыли за собой дюжину коварных демонов, которыми обладает с рождения каждая женщина. Нет, Эдит Эрхольмская, Эдит Даларская, Эдит Великолепная. Я тебе не верю. Но я никому не верю, так что не стоит обижаться. Доверие в высших чертогах власти даже не роскошь, а глупость, за которую приходится слишком дорого платить».
- Я не думала, что вы отравите чай или сладости…  Во всяком случае не сейчас.
Александр поймал лукавый взгляд так же, как и много лет назад, когда прекрасные дамы еще не боялись с ним заигрывать. Кажется, что внутри женщины есть сверхточный метроном, ибо как иначе рассчитать мгновения между ударами сердца и взмахом ресниц? Три, два, раз… И взгляд скромно опущен вниз, словно признавая свое поражение. Но это лишь начало охоты.
Зеница спрятал мягкую усмешку за краем фарфоровой чашки.
«Спасибо, моя королева. Иногда приятно вспомнить… прошлое».
Кстати, а, действительно, какой яд подошел бы молодой императрице? Медленно сковывающий члены и погружающий свою жертву в тяжелый и беспробудный сон, или ломающий болью суставы и пенящийся кровью на губах? Убить так, чтобы она ничего не почувствовала или позволить ей осознать, что спасения уже нет? Скорее второе и, пожалуй, все же немного боли. Недолгой, но ослепительной. И без рвоты и грязи, к чему унижать  женщину? Но это, действительно, не сейчас.
- Сахар? Что-то такое слышал. Но всегда считал, что для ума полезнее книги и путешествия. Одно без другого даст человеку лишь часть необходимых знаний о мире и людях, а недостаток информации рано или поздно приведет к неверным выводам.
Светская беседа требует ответа комплиментом на комплимент, хотя это чаще похоже на обмен ударами в поединке. Выпад – туше – атака – защита…
- Изворотливы у нас алацци, а мы, шази, просто коварны и злопамятны. По крайней мере, именно так следует из энциклопедии Лайонелла Даларского. Написана почти пять веков назад, а все еще актуальна, - Александр с улыбкой грел незнающие тепла и холода пальцы о тонкие стенки чашки. – Заговоры умеют плести все, но та же энциклопедия утверждает, что это лучше всего удается женщинам северных земель.
Да, Олаф для интриг и заговоров слишком… деревянный. Таким хорошо проламывать городские ворота, будь они хоть трижды окованы каленым железом, но императорский трон требует больше гибкости.
- Создатель простит, Ваше Величество. Не мне судить о поступках людей и их мотивах.
Зеница даже не лгал. Он искренне верил в то, что говорит. Действительно, не судил о поступках, но вершил суд земной по своему праву и разумению.
- Все мы заложники собственных убеждений, Эдит, - голос Александра был тих и задумчив. – У каждого есть своя цель. Одни хотят власти, другие любви. Третьи всего-навсего защищают свою семью и жизнь. – Помолчал. – Каждый из нас совершает ошибки. Иной раз кажется, что цель оправдывает средства, но мы верим, что правда только за нами. Я защищаю империю, в этом моя правда. И каждый, кто угрожает ее благополучию – мой враг.

+6

32

- Мы не судим о поступках и помыслах людей, но отчего-то мы замечаем и то, и другое. Нельзя не видеть то, что нам показывают. Нельзя закрыть глаза и думать будто этого нет. Или можно?
Ещё один глоток ароматного, уже не такого обжигающего, чая. Разговор словно медленные, но хваткие и гибкие лианы. Каждое слово - новый росток, который может помочь дереву выжить, а может придушить уже в зародыше. Им выгодно сейчас быть вместе и поэтому они станут поддерживать друг друга даже ненавидя.
- Вы правы, мы все защищаем то, что нам дорого. И у каждого свои ценности.
Ни на что Эдит не намекала. Сейчас девушке казалось, что она готова говорить с Первосвященником почти откровенно, умалчивая лишь о слишком личном. В чем-то их цели пока совпадали. а значит не стоит на этой ступени ставить подножку идущему рядом. Пока он не вырывается вперед или не отходит тихонько за спину чтобы занести кинжал наб беззащитной шеей.
- Вы считаете Империю своей семьей?
Кёнигин поставила чашечку и подхватила кончиками пальцев засахаренную вишню. Повертела ягоду, рассматривая. как блекло играет гранями сладкий яд на нежной кожице.
- За семью легко убивают, но семью не менее легко предают.
И снова никаких намеков. Просто наболевшие слова, срывающиеся с языка казалось бы против воли.
- Иногда мне кажется, что всё невыразимо просто. А порой я думаю, что ничего не понимаю в жизни словно только что появилась на свет и даже Создатель пока меня не увидел. Я словно проваливаюсь в черную-черную яму, выхода из которой нет. Я кричу, срывая горло, я ломаю пальцы пытаясь выбраться, но все бессмысленно, а потом вдруг приходит озарения и я неловко себя чувствую, будто вместо ямы я попала в кротовую нору и перепугалась как маленькая.
Эдит улыбнулась, даря себе маленькое наслаждение в виде сладости. На Зеницу она иногда бросала затуманенный размышлениями взгляд, видя в нем сейчас не первого человека в Империи, а хорошего, доброго слушателя, который не гонит её прочь с мелкими, девичьими проблемами.
- Что вы делаете когда не видите выхода? Ведь наверняка в вашей жизни были такие ситуации, когда казалось - всё, это конец и дальше только дьяболоновы пустоши.
Всё таки Императрица не смогла удержаться и подобрав под себя ноги, устроилась в углу мягкой тахты, свившись там белым, облачным клубком. И только живые, яркие глаза говори о том, что это не призрак неведомого создания, а вполне живая, молодая женщина, позволившая себе на пять минут побыть просто собой, без регалий и титулов.

+6

33

- Царство Создателя внутри нас. Мы же, оставляя искание его внутри себя, обращаемся вовне, занимаясь разбором чужих недостатков. А кто без греха? – усмехнулся Зеница. – У каждого святого есть темное прошлое, но его сила в преодолении. Я против закрытых глаз, но ведь можно смотреть и не видеть или смотреть и видеть лишь то, что тебе самому выгодно. Боюсь, я сам не исключение.
Александр поднял взгляд на северную королеву, и едва уловимая виноватая улыбка тронула его губы.
- Простите, Ваше Величество, я ужасно занудлив. Проповедником был, проповедником и останусь до конца дней своих,  - тихо рассмеялся. К чему молодой девушке рассуждения старика?
И он замолчал, обдумывая ответ на следующий вопрос. Слишком соблазнительно было ответить утверждением, но это не было бы правдой.
- Моя семья – Орден, и Всеблагий Создатель отец мой. Империя же то, что чему я поклялся в верности и защите. Не все предают свои семьи, Ваше Величество. Некоторые просто умирают вместе с ними.
Он смотрел на юную императрицу и понимал, что перед ним женщина, которая не склонит своей головы перед Каримом. Но оставить ее единовластной правительницей он просто не мог. Власть развращает не только женщин, но женщина на троне и без защиты, опоры мужчины становится уязвима вдвойне. Уязвима по своей сути, ибо всегда будет слушать сердце и душу, а не думать головой. Любовь превратится для нее в череду фаворитов, привлеченных властью, как оводы запахом свежей крови. Был бы помоложе, встал бы за спиной, указал верный путь, предостерег от соблазнов, но сейчас… Александр чувствовал, что его время уже миновало и дело было не в истертых шестеренках сложного механизма. Успеть бы дать империи оправиться от потрясения после смерти Карла прежде, чем Создатель призовет к себе задержавшуюся на этом свете беспокойную душу. Что делать? Он все еще не решил.
- Были, и не раз, - усмехнулся мягко. – Тогда я руководствовался старым правилом «Делай, что должен, и будь что будет». Ибо человек предполагает, но судьбою ведает лишь Создатель. Иногда остается только принять его Волю, - и все же он не удержался от лукавой усмешки, понимая, что сейчас сам дает оружие в руки этой маленькой женщины. – Но лишь после того, как сделаешь все, что было в твоих силах.
«Сейчас ты видишь вокруг только врагов, это правильно. Но ты знала, что идешь не в Сады Создателя. Выбирая себе союзника… не ошибись».
- Вы желаете, чтобы я послал за вашими братьями, Ваше Величество? – отчего-то сомнительно думать, что кто-то ломанулся их искать ради пары капель крови, а Олаф может успеть наворотить таких дел, что потом сам об этом пожалеет. Вопрос был вообще о другом.
«Желаешь ли ты, Эдит Даларская, чтобы твой отец был признан вернувшимся из мира мертвых?»

+6

34

- Никто не без греха, Ваше Святейшество. Сейчас я это понимаю. Только кто-то носит эти грехи в себе с гордостью, понимая, что справился, а кто-то прячет как самое постыдное, что может быть.
Следующая ягода отправилась в рот, разливая по нёбу тонкий, сладко кислый, чуть горьковатый аромат давно забытого детства. Все мы одинаковы перед ликом Создателя. Все дети. И не важно что многим далеко за, потому что в душе каждого живет ребенок, тот самый, который когда-то беззаботно и совершенно искренне радовался солнечному дню и мохнатому шмелю на колоске спелой пшеницы. А потом забыл как это делается. Стерлось из памяти ощущение сумасшедшей свободы и осталось только горьковатое послевкусие. Было. Когда-то точно было, только как же вспомнить? Как же вернуть? Как справиться с теми демонами, которые селятся внутри нас каждый новый прожитый день?
- Умирать страшно. Даже за семью или с семьей, всё равно страшно. Мне страшно.
Уточнила словно это было необходимо и страх бросает тень на мужчину.
- Я сделаю все, что смогу. Для своей семьи. И для нашей общей.
Эдит подняла взгляд на Александра, спокойно и серьезно заглядывая ему в глаза. Она давно сделала выбор и отказываться от него сейчас было бы не просто глупо, было бы очень опасно и не понимать этого орденец никак не мог. Империя и семья теперь стали едины. И пусть так думают все. В конце концов девушка не сильно покривит душой против истины, ведь по хорошему в чем-то она права. Как и прав Зеница, называя вещи своими именами и позволяя себе чуть больше слов, чем возможно следовало.
- Да, пожалуйста.
Я ни секунды не сомневаюсь в том, что это был отец и пусть он будет живым, потому что живой он натворит меньше бед чем мертвый. И вы же понимаете, когда человек обязан тебе жизнью это дорогого стоит. В конце концов поддержка семьи, вы правы. И пусть папа хитрец, и может решить что-то по своему, я выросла и могу думать самостоятельно. Он не забудет об этом и мы сможем договориться, а Север Империи нужен и лучше чтобы Север был на её стороне чем против.
- Отец заслуживает быть выслушанным и услышанным. Он достойно правил и надеюсь будет править Хестуром. И он никогда не подводил Империю.
И меня. Не смотря ни на что не подводил, а мог бы просто вышвырнуть вон как блудливую шавку.
- Вы же верите, что это был именно он, правда?

+4

35

- Что бояться смерти, - усмехнулся Александр, подливая императрице чай. – Когда она придет, нас уже не будет.(с)
Не время для разговоров о смерти, она и так уже слишком прочно обосновалась в здешних чертогах. Сам Александр уже и живым-то себя не считал, для него смерть была лишь очередной досадной помехой в пути. Погоди, костлявая, я еще не все сделал. А потом появлялись еще какие-то важные дела, и до смерти все никак руки не доходили.
Зеница спокойно выдержал взгляд и медленно склонил голову, словно принимая обет.
«И все же ты поставила на первое место свою семью, девочка. Но это правильно. Будь что будет».
Женщины… Нынешняя вера сама отвела им роль созданий слабых и опасных. Но при всей своей патриархальной убежденности Александр еще помнил о традициях одного из племен горных шази, от которых уже ничего не осталось. Никто кроме женщины не мог остановить поединок мужчин на почве кровной мести. Стоило женщине появиться на поле боя, и опускались клинки. Стоило кровнику прикоснуться к ее подолу, и он оказывался под ее защитой. Дотронувшись губами до груди женщины, любой становился ее сыном.*
Все бы хорошо, если не думать о том, что большая часть тех самых поединков и происходила из-за женщин. Кем будет та, что сидит сейчас перед ним, трогательно подобрав под себя ноги?
И ответ по поводу Олафа Зеницу не удивил. В конце концов, действительно, не все предают свои семьи.
«Не подводил он ее лишь по той причине, что, мнил себя у нее во главе, - фыркнул про себя Александр. – А к чему рушить то, что самому пригодится? Но Север нам нужен. Просто до этого мне удавалось уравновесить силы всех щитов, а сейчас все слишком зыбко, чтобы делать опрометчивые шаги».
- Верю, - кивнул Александр. – Но правила едины для всех.
А особенно для тех, кто думает, что умнее других. Грешен, Создатель, ой, как грешен, что захотелось ткнуть носом гордого короля как безбородого юнца. Показать ему, что он здесь может быть никем и слово иной раз бьет сильнее дела. Еще придется за это расплатиться, кто бы спорил, но оно того стоило.
Александр медленно поднялся, как и положено старику, который бережет каждую крупицу ускользающей силы, подошел к столу и щелкнул пальцами золотистый диск на столе.
- Алан, найдите Сигмара Биргена и пригласите его ко мне. Передайте, что здесь его ожидает его сестра.
Последнее прибавил не случайно. Знает сын Олафа, что папаша жив или нет, пока не известно, а вот просто так к Зенице не приглашают, лучше заведомо дать шанс не задерживаться, не объясняя причин.

* традиции Кабардино-Балкарии

+5

36

Странным уголком спокойствия сейчас казалась Пресептория, после изорудованных резнёй и погромами, испачканных в крови и дыме улиц Далара. Умиротворённая, с лёгким привкусом холодного камня, тишина почему-то навевала ассоциации с пещерами или мраморными купальнями древних империй - конечно, здесь был слышен и треск факелов, когда ты проходил мимо их скачущих языков, и разлетающееся по коридорам эхо твоих шагов, и постоянное чихание одного из стражников, вероятно, простудившегося от столь внезапной смены погоды, но после уличных криков, воплей и грохота всё это казалось настоящим безмолвием. Контраст той аккуратности, нетронутой роскоши, что наполняла залы Пресептории, по сравнению с грязью замазанных кишками стен домов и мостовых города за пределами этой обители, был настолько ярким, что порой казалось, будто сам Создатель и впрямь ограждает священные места от любой скверны снаружи. Интересно, а если кто-нибудь пронесёт сюда скверну внутри себя? Хотя о чём это я - многие из самих орденцев уже так сделали...
Со стражей на входе не пришлось долго разговаривать - видимо, они уже привыкли к тому, что сегодня очень многие желают увидеть Его Святейшество. А пойманный в коридоре служка благоразумно решил не отказывать группе весьма хорошо вооружённых хесов и услужливо подсказал, где находится кабинет Зеницы. Собственно, вот где-то уже прямо тут.
Остановившись перед одним из стоящих около двери и перегораживающих проход стражников, Сигмар коротко кивнул ему:
- Передай Его Святейшеству, что прибыл Сигмар Бирген, и что он ищет с ним встречи.
А также со всеми твоими нынешними гостями, Александр.

+3

37

Правила, правила... Правила едины для всех. Как бы не так. Эдит давным давно уяснила, что прав тот, у кого больше прав, а всё прочее лишь пыль в глаза. Никогда не будет прав тот, кто слабее. Не будет прав раб. Не будет права женщина. И в этих, да и во многих других случаях правила никто не соблюдает, а лишь делают вид. И это без сомнения верно, ведь если пустить всё на самотек, то кто же станет пасти этих овец? Народ станет творить беспредел и не будет у них ни короля, ни пастыря. Нельзя. Совсем нельзя. Надо соблюдать правила. Рамки. Держать людей в ежовых рукавицах, давая вдохнуть лишь тогда, когда глаза на лоб уже лезут и жить не хочется. А ты им глоток свежего, вкусного, пьяного воздуха и тебя будут носить на руках всю жизнь, и прославлять, и боготворить. Прав Зеница, во всём прав и не соглашаться с истиной глупо.
- Иногда говорят, что правила даны нам затем, чтобы их нарушать. Вы слышали такое?
Эдит сверкнула белозубой улыбкой, позволив демонам под ресницами сплясать зажигательный танец.
- Говорят, что живущий только по правилам далек от истины. Потому что постичь её можно только в сравнении и найти только если будешь искать. А если искать, то ведь придется нарушать. Всё ведь не так просто, как кажется, Ваше Святейшество.
Девушка отпила чай, заботливо подлитый Александром. А как всё таки приятно сидеть здесь, в его покоях, в его обществе и вести неторопливые беседы о смысле жизни и всего окружающего, и не боятся что за каждое, неправильно сказанное, слово тебе сначала отрубят голову, потом четвертуют, а потом сожгут. Или это не менее заботливо показанная иллюзия? Ведь недаром про Зеницу говорят разное и то, что это именно он правит Империей может оказаться правдой.

В кабинет, уважительно склонив голову, вошел один из орденцев.
- Ваше Святейшество, прибыл Сигмар Бирген. Желает вас видеть.
Не важно что до этого поступил приказ его найти. Нужно соблюдать субординацию и те самые пресловутые правила: доложить, а только потом впустить если будет на то позволение.

Эдит спокойно отпила ещё глоток чая. Сигмар здесь. И что теперь будет? Кто примет её сторону и чью сторону примет она? Отец жив, это совершенно очевидно и не менее очевидно, что Сигмару не захочется теперь делиться престолом. Или она плохо знает брата? Или может отца? По хорошему было бы совсем неплохо дать им разбираться самим и попросту не вмешиваться, только тут ситуация была немного другой и приходилось одновременно оказываться как меж двух огней, так и на обеих, а то и на трех сторонах одновременно. Правда на своей больше, но знать об этом никому не стоит.
Девушка опустила ноги, обула туфельки и опустила взгляд. На одну секундочку только позволила себе посмотреть на Александра и улыбнуться, как будто сейчас он стал держателем одной с ней тайны. Такой, которую нельзя рассказать никому и которая сближает даже лучше чем труп под общей кроватью.

+4

38

«Еще полминуты, и она меня учить жизни начнет», - отметил про себя Александр, внутренне посмеиваясь. Чудить стал на старости лет, все думается, что вечен. Все верится, что способен решать и править. Что толку думать – быть Эдит императрицей всея Далара и Империи Пяти щитов или нет? Ведь и не спросят. Жаль будет лишь видеть, что он оказался прав и женщине на троне не место. Но, быть может, он этого и не увидит.
- А еще говорят, что хессы своих врагов едят, - невозмутимо, и лишь хитрый прищур выдает добродушную провокацию. – Не будет правил – мир низвергнется в пучину хаоса и он поглотит всех. Включая тех, кто посчитал себя выше установленных порядков. Так что, вы совершенно правы, Ваше Величество. Все не так просто, как кажется.
Он коротко поклонился. Вроде бы и согласился, а вроде и нет.
Вошедший орденец доложил о явлении Сигмара Биргена.
- Стучите и откроют вам, ищите и обрящете, просите и дано будет,(с) - вздохнул Александр, коротко кивая брату Чезаре. Собственно и не скрывал особо, что сожалеет об окончании той короткой светской беседы, в которой было сказано так много и так мало.
Короткая улыбка Эдит – погибель всего мужского населения империи. И что прикажете с ней делать? Придется спрятать в хрустальный ларец рядом с прядью одной небезызвестной святой.
Александр повернулся, приветствуя потенциального правителя северных земель.
- Да благословит вас Создатель, - осенил знаком симболона. В нынешней ситуации подобное лишним не будет. Сигмар выглядел порядком измученным, видимо, беспорядки в городе ему дорого дались. Алан до него точно не успел бы добраться, если только не встретил хесса прямо на пороге Пресептории. Значит, либо сын Олафа здесь по своему вопросу, либо у него иные источники информации.
- Рад, что вы нашли время, чтобы посетить нас в столь смутный час. Я послал за вами своего человека, но не ведаю, успел ли он вас найти. Только ваше присутствие может пролить свет истины на одно довольно странное событие, - едва удержался от усмешки. Тут уж чего только не случалось, то твари, то демоны, то снег поутру. Почему бы мертвецам не восстать из своих могил? Самое время.
- Сегодня ко мне явился человек, утверждающий, что он является Олафом Сильным. Явился он в сопровождении Ее высочества Эсме Маккены, свидетельствующей в его пользу. Ее Величество Эдит Даларская, - Зеница коротко кивнул на императрицу. – Склонна верить словам этого человека. Я же предложил провести обряд освидетельствования на крови, который не может быть оспорен ни перед Создателем, ни перед людьми.
«Понимаешь ли ты меня, Сигмар?»
- Человек, назвавшийся Олафом Сильным согласился и уже дал свою кровь. Теперь мне нужна кровь любого из его прямых потомков. За этим я и хотел видеть вас, ибо кровь Эдит… - он спокойно посмотрел в глаза хесса. – Нам не подходит.

+3

39

- Рад видеть вас в добром здравии в это нелёгкое и опасное время, Ваше Святейшество, - коротким, но вежливым поклоном головы поприветствовал Зеницу Сигмар. Впрочем, если исходить из тех историй, что рассказывают о Зенице, было сомнительно, что Его Святейшество вообще способен быть не в добром здравии.
- И рад видеть тебя, Эдит. В особенности в добром здравии, - также, но чуть медленнее кивнул сестре кёниг, задержав на ней взгляд. Эдит казалась ещё более бледной и прозрачной, чем обыкновенно - словно бы состояла из хрусталя или снега, чуть растаявшего под коптящим огнём даларского пожара. На тебя в эти последние дни очень многое свалилось всей своей тяжестью, хрустальная сестрица. На многих свалилось - но твоя ноша значительно превышает хрупкость твоих плечей. И всё же, ты держишься, словно по какому-то волшебству. Может, это и есть действительная магия? Северянин попытался найти затаившийся в голубых глазах взгляд сестры - будто бы и впрямь вслух обращаясь к ней. Прости, но я не доверяю этому волшебству. И потому сам не позволю тяжести давить на твои плечи.
Сигмар вновь вернул немигающий взгляд Александру, внимательно его слушая. И Эйм, и Джед были правы - представившийся Олафом самозванец и Эсме были здесь. Но если это был самозванец, то почему Эсме признала его? И почему Эдит также, как сказал Его Святейшество, поверила ему?
На лице полукороля-полупринца застыла какая-то странная не то спокойная, не то усталая задумчивость, мешающая понять, о чём он, собственно, задумался. Факт смерти его отца был отмечен десятками, если не сотнями людей - в том числе и теми же самыми Эдит и Эсме. Какой прок им от возведения в сан Биргена-старшего некоего самозванца? Вроде бы и никакого. Быть может, этот самозванец сумел обмануть их обеих? Да нет, это ещё более сомнительно. Олафа было легко скопировать в общих чертах, но очень непросто в мелких деталях, особенно перед теми, кто уже неплохо знал его отца. В голове всплыли россказни про кровавые реки и нашествие монстров в день тризны, равно как и внезапно выпавший снег и заблиставшее в небе северное сияние в последнюю ночь - но является ли внезапное объявление этого Олафа одним из звеньев цепи этих невероятных на первый взгляд явлений? Сигмару приходилось слышать и читать о демонах, вселяющихся в тела живых и умерших людей - быть может, какой-то демон вселился и в тело его отца?
Несмотря на свою мистичность, это была бы весьма разумная версия, если бы названный Олаф сегодня же не посещал Зеницу в центральной Пресептории города. Не считая самого главы Ордена, десятки сильнейших магов расположены в этих палатах - и для них не составляет ни малейшего труда опознать в человеке или поднявшемся из могилы теле демона. И сам Зеница уже наверняка проверял, является ли назвавшийся Олафом демоном. Но и сам дать ответ на вопрос, кто же этот человек, Александр, судя по всему, не может - иначе не стал бы посылать за кёнигом. Что же тогда?
Но может, Александр и сам ведёт какую-то свою игру? Ведь северянину было неизвестно, какой и как именно будет проводить ритуал Его Святейшество - и навряд ли он в случае чего разглядит в магических манипуляциях Александра подвох. Быть может, ему самому выгодно появление "чудом спасшегося" лже-Олафа I, и нужно лишь официальное легитимное признание от его родственников? Нет, это всё также не объясняет такую единодушную веру Эдит и Эсме в то, что это был настоящий Олаф. И... почему тебе не подходит кровь Эдит? Быть может, дело в ритуале, для которого требуется именно мужская кровь? Или... в тех слухах, что касаются рождения сестры? Сигмар вновь поднял взгляд на Александра. Нет, бесполезно пытаться разглядеть в лице Зеницы правду. Ибо лицо Зеницы - это его самый верный и преданный слуга, всегда выражающее лишь то, что ему прикажет или позволит властитель.
- Эдит, - взгляд Сигмара упал на златовласую девушку. Единственную, кому сейчас в этой комнате Сигмар мог действительно доверять, - Это... действительно был отец?

Отредактировано Сигмар III (2014-06-01 02:13:07)

+3

40

Она знает Александра без году неделя, а успела уже влюбиться в его манеру речи и умение держаться в любой ситуации. Как будто знала всю жизнь. Как будто только ему и доверяла в прошлом все свои тайные тайны, свои девичьи мечты и грезы, и страшные престрашщные грехи, а пока говорила, посматривала сквозь решетку окошка и украдкой любовалась спокойным профилем, в котором больше было уверенности чем в сотнях стражников вместе взятых. Мужчина сказал так много и не сказал ничего, и предоставил принимать решение Сигмару. Как ловко! Ведь вроде и не приказал, и не указал на его место, а выбора не оставил. Как и ей не оставил, но отчего-то за это хотелось расцеловать, а не отрубить голову.
Пока говорил Зеница, пока Сигмар должным образом выслушивал главу Ока, Эдит тихонько рассматривала обоих так, чтобы не попасться. Сигмар не казался растерянным. Вероятно знал, что отец ожил. Или ему доложили, или они уже столкнулись, или он просто отлично умеет держать лицо. Последнее конечно несомненно, второе очень сомнительно, но вероятнее первое. Да. Скорее всего. Кто-то уже успел донести своему кёнигу о чудесном воскрешении папеньки. Интересно, чтобы она сама ощутила на месте брата? Вероятно облегчение, удивление и бешенство. А что? Желание править никто не отменял, а когда корону буквально снимают с головы... кто тут не впадет в ярость?
- Спасибо, родной. Я тоже рада видеть тебя в добром здравии.
Счастье, что ты вообще жив, мой дорогой и ты это знаешь. Такая поездка и восставший отец... Все не просто и сейчас будет очень сложно принять правильное решение. Ты всё ещё любишь меня так же, как любил когда-то? Что ты сделаешь выбирая сторону? С кем останешься?
Сказала и замолчала, давай Александру право рассказать всё так, как надо. Слушала. Любовалась. А потом подняла на брата огромные, полняе предательских слез, глаза.
- Да... Я знаю, это кажется безумием, мистификацией, подлогом. Чем угодно, но только не правдой, ведь я целовала его в каменный лоб и сама поджигала ладью. Я касалась его ледяной руки в склепе и я слышала его последний вдох... Но это правда. Это он, Сигмар, в этом нет сомнений! Я не знаю как это можно объяснить, да и не хочу, я ... Я просто хочу чтобы он теперь был жив и чтобы ... Ты понимаешь?
Никто бы не усомнился в искренности слов и чувств молодой Императрицы. Никто, кроме может быть Зеницы, который, как казалось Эдит, видит её буквально насквозь. Правда пока ему это не мешает быть на её стороне. пока её сторона на его берегу. Кёнигин на самом деле не сильно и кривила душой, хотя конечно понимала - с папой потом могут возникнуть трудности куда большем, чем могли бы возникнуть с братом. Но отец и брат, готовые защищать - это огромная сила за спиной, а это именно то, что теперь необходимо.

+3

41

Если бы не каменное выражение усталого лица хесса, то можно было бы подумать, что он удивлен видеть императрицу в добром здравии именно здесь. А ведь вопреки досужим слухам Пресептория Далара была на данный момент самым безопасным местом во всей империи. Да и сам Зеница – посмотрите, милый беловолосый старикан, чаем поит, разговорами развлекает и в государственные дела вообще не вмешивается. Как говорится, на все воля Создателя, а я тут рядом случайно оказался.
В полную сдержанной теплоты встречу царственных родственников не вмешивался. Вот ведь северная натура. Алации бы давно кинулись друг другу в объятия, облобызались, попутно разрывая рубаху у себя на груди, шази яростно сверкали очами и клялись на крови, тарийцы… Напились бы, наверно. И за упокой, и за здравие. В этом всегда была и будет сила Империи Пяти щитов. Ибо Создателю нравится разнообразие.
Вряд ли Сигмар поверит Зенице, поэтому и обратится за подтверждением к Эдит. Все верно. И все же выбор за ним, первым претендентом на Хесстурский трон. Что победит? Зов крови или желание править? Тот, кто уже вкусил власти вряд ли откажется от нее так легко. Попроси о крови для ритуала Зеница – и был бы вариант получить отказ. А вот Эдит, не императрице, а любимой сестре, отказать сложнее.
Что касается Александра, то его бы, как это ни странно, устроил любой вариант. И согласие и несогласие Сигмара на ритуал давало ему возможность повернуть ситуацию в свою сторону. Поэтому он внимательно слушал Эдит.
Прекрасно. Даже добавить нечего. Никакой рациональности, капельку сомнений и искреннее желание вернуть почившего родителя. Кто осмелится признать на людях, что не хотел бы этого, если бы появился второй шанс? При этом в голове и сердце может твориться все что угодно, но вслух произносят то, что правильно.
Зеница достал из шкафчика второй бокал, не тот, в котором сейчас бродила кровь Олафа, и поставил его на стол, отойдя в сторону.
- Решайте, Сигмар. Я не могу гарантироваться сейчас подлинность человека, приходившего ко мне менее часа назад. Хотя вынужден признать, что внешне он неотличим от Олафа Сильного. Я могу лишь сказать, что ритуал крови обмануть невозможно. Он либо вернет вам отца, либо выявит самозванца.
Обмануть ритуал – невозможно, а вот провести его правильно или не совсем, это уже другой вопрос.

+4

42

Эдит сказала, что это был отец. Странно, почему-то ему так и казалось, что она это ответит. Растроганное признание сестры, стоящий с почти что распростёртыми объятиями и ритуальным бокалом для крови Зеница - всё это сочетание сейчас почему-то напоминало какой-то смутный, затуманенный спектакль, сыгранный с целью убедить северного принца-конунга немедля поделиться своей кровью на ритуалы. Может, конечно, и так, но...
Сигмар и сам не знал, не мог понять внутри самого себя, зажжётся ли в нём хотя бы толика радости от возвращения Олафа, или же он предпочтёт видеть его далеко за гранью этого света. На том месте, где должен был содержаться ответ на этот вопрос, сейчас зияла какая-то безмолвная, затихшая в усталом трансе пустота, не стремящаяся быть потревоженной даже вопреки воле вопроса. Конечно, если это и впрямь Олаф, он немедленно потребует себе корону и трон назад, даже если не будет иметь и понятия, что он намерен дальше делать у власти... Таковы вековые правила этой бесконечной игры престолов. Но ведь, по сути, это не так важно...
Правила. Их десятки тысяч, созданные, чтобы привнести справедливость, упорядоченность, понимание - но на деле же создающие огромную, хитро сплетённую паутину условий и давно оторвавшихся от жизни установок, в которых особо наблюдательные и хитрые пауки повелевают тоннами мух, оплетённых этими условиями будто коконами. И подчас иные мухи мнят себя теми, кто повелевают этой паутиной - пауки же ребята гуманные, и позволяют мухам тешиться этими мыслями. Король - не тот, кто носит корону. Настоящий король - тот, кто всех убедил, что короли должны носить короны.
Сверкнуло лезвие кинжала - металлическое острие полоснуло по коже, обагряясь кровавыми потёками. Надеюсь, Эдит, это не принесёт вреда тебе.
- Я хочу знать правду, - протянул порезанную руку Сигмар, твёрдо посмотрев в глаза Зеницы. Ведь на самом деле, только она, и ничто больше, имеет значение. Не везде, однако, стоит об этом говорить - согласно красивому старинному обычаю Империи за правду тут принято сжигать.

+4

43

Эдит следила за братом как завороженная. За каждым вздохом, каждым движением. Когда руку резал отец это было так просто и так уместно, что не оставалось ни тени сомнений в правильности происходящего. Олаф просто был таким - как медведь и никто не мог даже представить его мягким и нежным, а ведь иногда... Девушка моргнула. Перед ней был не Олаф, а Сигмар и клинок в его руке, как бы органично он не смотрелся, пугал. Словно не должно было так произойти. Словно то, что делает сейчас мужчина, неправильно. Кровь зашумела в голове и перед глазами поплыло, но Императрица устояла. Ничего, это не самый страшный день в её жизни, в конце концов никого не казнили, просто мальчики выясняют кто есть кто, а ей остается просто смотреть и не вмешиваться.
- Да. Правду.
Она поднесла холодную ладошку к губам и отошла на шаг назад. А ведь кто на самом деле хочет знать правду? О, Эдит бы не хотела. Не хотела, чтобы про неё кто-то рассказал правду. Про её мысли, про чувства, про помыслы. Никогда. А вот Сигмар - благородный, сильный, честный. Ему на самом деле важна правда. Девушка опустила глаза, проследив за первой каплей крови. Зачем? Разве сейчас, когда в борьбе за власть кренятся не только короны, но и головы, это так важно? Когда в любую секунду враг может оказаться союзником важна именно правда? Нет. Важна вера. В себя и в того, чью сторону ты в конце концов выбрал.

- Ваше Святейшество? ...
Кровь была добыта, дело за Зеницей. Сколько он будет томить детей Севера ожиданием? Или не станет этого делать? Сердце предательски пропустило удар, забившись в клетке ребер пойманной птицей. А вдруг папа не папа? Вдруг самозванец? Может она ошиблась? Неожиданно пришла мысль о Дэвине. За всей суетой и событиями она успела напрочь выкинуть из головы младшего брата, а теперь поняла, что не знает где он и что с ним, а ведь в Даларе беспорядки. Дьявол! Почему она не может не думать обо всем сразу!?

+4

44

Кровь Сигмара горяча и темна, тяжелыми каплями падает в подставленный бокал, словно впечатывается в окружающую тишину.
«Правду? Что ж, получайте…» - спокойный и невозмутимый взгляд на обоих. На сурово замкнувшегося в доспехах своей души война и трепетную молодую женщину в белом. Северный утес и скованные хрустальным льдом воды реки у его подножия. Только утес так и останется камнем, а вода рано или поздно взорвет ледяную твердь, чтобы крушить или дарить жизнь.
«Кто я? Всего лишь кукла, что стоит на берегу и смотрит на все со стороны. Кукла, что способна и обрушить утес, и обернуть воду вспять… Или погибнуть под напором стихии. На все воля Создателя».
Коснувшись жезлом диска, Зеница вызвал своего секретаря.
- Пригласи сюда людей, - коротко кивнул Александр.
По древнему церковному обычаю брак считался недействительным, если свершился в пресептории, либо любом другом месте, угодном Создателю при закрытых окнах и дверях. В этом был глубокий смысл таинства, которое таинством, по сути, не являлось. Просто надо точно знать, что скрывать, а что выставлять на всеобщее обозрение, чтобы не было потом досужих помыслов.
Через мгновение в кабинете уже стояли охранники-маги, сам Алан, и случайно проходивший мимо служка, у которого коленки от страха подкашивались. Каждый из них склонился в глубоком поклоне перед царственными хесами, храня в своем сердце преданность только одному человеку в этих покоях.
Словно по магическому приказу исчезли со стола чайные принадлежности, и Зеница поставил второй бокал с кровью Олафа рядом с тем, в котором была кровь Сигмара.
Сам Александр был не способен провести ритуал, по причине отсутствия в нем магии, но подмены никто не заметил. Алан инициировал заклятье еще когда убирал чайные чашки со стола, и сейчас каждая нить золотистой инкрустации была наполнена волей Создателя, как жилы кровью. Зеница закрыл глаза, отрешаясь от всего мирского, и начал читать короткую молитву. Вязь ее слов оплела присутствующих невидимыми нитями Сопричастности Событию, лучших оков еще не было придумано с момента сотворения мира. Затем он осенил симболоном оба бокала и поверхность их потемнела, пульсируя, словно они содержали в себе не капли крови, а само сердце. Пульсация была неровной, каждый бокал жил своей собственной жизнью, вторя биению сердец двух мужчин, один из которых находился в этой комнате.
Зеница осторожно взял бокал с кровью Сигмара и перевернул его, накрывая бокал с кровью Олафа. Рубиновые капли медленно потекли вниз, но удивительное дело, кровь из нижнего бокала сама устремилась вверх, нарушая все природные законы тяготения. Братья вполголоса начали читать молитву, и их монотонный голос постепенно повышался с полушепота до осязаемого кожей ритма слов, впечатывающихся в стены, мебель, души каждого из присутствующих здесь. Казалось, что еще секунда и от грохота содрогнуться стены и погребут под собой каждого, осмелившегося просить правды крови. Но вот руда жизни одного хеса соединилась с другой и бокалы, напоминающие собой грубо ограненное хрустальное яйцо в кованой оправе, вспыхнули ослепительным светом, являя собой единое целое.
Александр удовлетворенно сложил руки на груди.
- Властью, данной мне Создателем, я подтверждаю, что человек, пришедший ко мне сегодня требовать подтверждения своего статуса, действительно является Олафом I Биргеном, прозванным Сильным, конунгом Хестура. Ваше Величество, - он коротко поклонился Эдит. – Вы можете сами поведать об этом империи или доверить это любому из присутствующих. 
Собственно, слова-слова. Теперь тайну не утаить, как мышь в мешке.
«Этого ли ты хотела, императрица? Сигмар?»
Зеница посмотрел в глаза наследного принца и едва уловимо усмехнулся. Впрочем, почти наверняка, это был лишь солнечный блик на усталом лице патриарха церкви.
Короткий нахмуренный взгляд Алана, убирающего бокалы за дверцу резного шкафа, заставил Зеницу внимательно посмотреть на своего секретаря. Что-то в ритуале было не так? Или что-то еще? Впрочем, об этом позже. И без лишних ушей. Это не та свадьба.
- Если более от меня ничего не требуется, то я не смею задерживать никого из присутствующих, - скромно склонил беловолосую голову. Ни дать ни взять смертельно больной и усталый старик, вот-вот упадет. Ритуал все ж таки, а не хрен убунди. Да и возраст… Силы, в общем, на исходе, идите уже. Создатель любит вас, да-да.

+4

45

Пара коротких минут ритуала текли, казалось, несколько часов. Каждое мгновение, каждая капля крови падала нарочито медленно, как будто весь мир вокруг вдруг погрузился в раздражающе-тягучую полудрёму, заставляя нетерпение всё больше и больше разгораться в неотрывно прикованных к чашам глазах принца. Казалось, даже собственное дыхание и удары сердца вдруг стали медленными и тянучими - когда, наконец, чаши вдруг вспыхнули ослепительным светом.
Всего лишь несколько простых, совершенно понятных и как будто почему-то особенно официальных, особенно пресных по своей окраске предложений. Пара просто и без особых хитростей сплетённых из вежливого тона фраз, весьма обыденных по звучанию, но абсолютно противоположных по заложенному в них смыслу. Сигмар был готов услышать такой ответ от Зеницы, несмотря на всю необъяснимость сказанного. Он ещё не успел смириться со смертью своего отца, и потому сейчас ему не приходилось осознавать и осязать его воскрешение. Сигмар даже был готов принять это - но не был готов понять.
Потому что... Чёрт возьми, да отсекая все лишние и ненужные метафоры, уточнения, ассоциации и прочую столь часто роющуюся в человеческой голове мишуру в голове кёнига просто гремел всего один вопрос: Как?! Каким образом Олаф I Бирген, прозванный Сильным, а ещё Медведем, Буйным, Могучим, Олафом-Три-Бочонка в одной таверне и Дубиной Стоеросовой одним его старым знакомым, сейчас жив? Не умирал ли он вообще, или сумел обмануть саму Смерть? Но если он ускользнул от её ледяного дыхания, то почему? Неужели его не пустили в Вальхаллу? Или, что более вероятно, по огромной ошибке приняли за праведника, и отправили в Создателепоклоннический Эдем? Или на деле Вальхалла вовсе не такая, какой её описывают - настолько неприглядна, что Олаф решил сбежать обратно в Митгард?
Вот после таких вопросов и думай, является ли это воскрешение чудом, или проклятьем...
Вопросы эти роились в голове, выталкивая мысли и чувства, наверное, куда более важные: потому что где-то в глубине души Сигмар вдруг почувствовал, что всё же рад этим словам, произнесённым мгновения назад. Быть может потому, что ему не хотелось расставаться с Олафом, оставив так много недосказанного, неискреннего и непонятого между ними, а может потому, что Сигмар всё ещё ощущал Олафа своим отцом.
Сейчас хотелось одного - услышать, что думает и чувствует сестра. Александр как будто специально очень кстати решил удалиться, за что северянин был ему благодарен, пожалуй, более всего.
- Благодарю вас, Ваше Святейшество. - принц коротко склонил голову ему в ответ, - Вы вплели одну очень важную нить в гобелен происходящего, заставляя узор выглядеть совершенно по иному. И не столь важно, видишь ли ты этот узор сам, или же составил его неосознанно.
- Эдит, - мужчина взглянул на девушку, - Ты не выйдешь со мной на минуту?

+4

46

Эдит не замечала ни вошедших людей, ни Сигмара. Императрица неотрывно смотрела то на бокалы, то на Зеницу и ей казалось, что напряжение, которое несомненно испытывал каждый в этих покоях, сейчас пронзает её тело сотнями стальных пик каждую долю секунды. И парочкой в виски. И покрутить. Заболели глаза и происходящее подернулось пеленой влажного тумана, но кёнигин продолжала смотреть. Словно именно от её взгляда и зависел исход. Словно только она и могла примирить и отца с воскрешением, и брата с ожившим отцом, и Зеницу с этой дьявольщиной. Кровь закипела и Эдит показалось, что она слышит голос отца. слов девушка не могла разобрать и это скорее всего была молитва, которую читали служители Ордена, но девушка замерла как каменное изваяние и теперь её взгляд был прикован только к бокалам.
Кажется прошли годы прежде чем Зеница начал говорить. Но и тогда Эдит не сразу поняла что произошло и что уже всё закончилось. Подняла на святейшего Отца глаза, в который в первые секунды плескалось только непонимание и вопрос.
- Я...
Голос неожиданно сорвался на шепот.
- Я расскажу народу об этом чуде. Но порошу вас, Ваше Святейшество, побыть со мною рядом в эти минуты. Только благодаря вам сомнения были развеяны и люди должны это знать.
На щеках молодой женщины снова стал проступать румянец, а глаза наполнялись жизнью как и голос прежней властной силой, пусть и скрытой за мягкостью просьбы.
- Прошу вас, не откажите мне, святой отец.
Дрожь ресниц скрыла взгляд на мгновение, достаточное для принятия решения. Он не откажет, Эдит знала. Не сейчас.
- Я буду ждать вас.
И только теперь Императрица обратила внимание на брата. Расцвела, улыбнулась, обрадовалась. Разве только на шею не кинулась по старой и доброй традиции не обремененных правилами хеских конунгов. А ты рад? Рад отцу так же, как и я? Что ты думаешь, Сигмар?
- Конечно.
Как мало тебе нужно, мой дорогой брат. Всего лишь минута.
- Ваше Святейшество.
Эдит склонила голову в знак уважения и вышла в распахнутые двери. Выдохнула. Теперь нужно было двигаться дальше. Размеренно, не спеша и и не совершая опрометчивых поступков. Время ошибок осталось в прошлом, теперь нельзя не просто ошибаться, нельзя даже подумать о такой возможности. Она - Императрица. Она несет ответственность за огромную Империю. И за жизнь, которая зарождается внутри неё. За будущего Императора, который - Эдит не сомневалась - станет великим.

+4

47

Прикрыв вслед за ними дверь и отсекая себя от пронзительного взгляда Зеницы, которым, казалось, была доверху наполнена вся та комната, Сигмар глубоко вздохнул и посмотрел на Эдит. И некоторое время молчал, не зная, что сказать.
- ...Как ты?
Не, не то.
- ...Тебе стало легче?
"Как ты?" было лучше.
- То есть... - Сигмар несколько смутился, опустив взгляд, - Я имел в виду, как ты относишься к произошедшему...
Не, это уже совсем глупо.
Принц вновь резко поднял глаза на сестру, как будто с каким-то укором смотря на самого себя. Что ты несёшь? Разве ты это хочешь сказать? А, да к дьяболону всё это!
И быстро шагнув вперёд, очень тепло обнял Эдит, крепко прижимая к своей груди и склонив голову ей на плечо. Нырнул пальцами в золотистый водопад густых волос. Вдохнул терпкий аромат горьких трав, столь часто сопровождавший девушку. Почти что явно ощутил беспокойное биение её сердечка, казавшегося таким нежным и беззащитным сейчас, в самом центре совершенно глухого к чужим чувствам тёмного вихря власти, в котором новая императрица теперь оказалась. И почувствовал себя чуть легче, понимая, что защитит её от любой напасти и никому не даст в обиду. Никому и никогда.
- С тобой всё будет хорошо, я обещаю, - тихо произнёс он ей на ушко, после чего поднял голову и посмотрел ей в глаза, - Ты хотела, чтобы всё произошло именно так, как произошло сейчас в той комнате?

+3

48

Эдит остановилась и чуть приподняла бровь, выслушивая неясные речи брата. Молчала. О да, мой дорогой, мне значительно полегчало. Я вновь обрела отца, хотя успела его оплакать, успела увидеть вас здесь, успела слишком много чтобы сейчас задуматься, а лучше ли мне!
Прохлада, которая буквально веяла от Императрицы, стала ледяным холодом. Интересно, понимает ли Сигмар, что она всё ещё обижена на него и что даже его победа в турнире не сможет их примирить? Понимает ли, что теперь, после трех лет, ему придется ой как постараться, завоевывая вновь её внимание и благосклонность? И не важно, что совсем недавно она готова была пожертвовать собой только ради того, чтобы спасти его если не жизнь, то здоровье? И ещё менее важно, что сердечко бешено колотилось внутри только от одного его взгляда и осознания его присутствия вот здесь, рядом, протяни руку и можешь коснуться...
А потом он сделал то, что Эдит меньше всего ожидала. Обнял. Прижал к груди и ... И стало так спокойно, так тепло и уютно, как в детстве, когда они ещё не познали зловредной и запретной любви. Когда запросто можно было забраться к брату на колени и попросить рассказать страшную историю, или прибежать к нему в покои во время грозы и забраться под одеяло, согревая о горячую кожу ледяные ладошки. Как давно это было. Как будто не с ней. В прошлой, почти забытой, жизни.
- Я знаю.
Девушка погладила кёнига по густым волосам, вплетая тонкие пальцы в густые, светлые пряди.
- Теперь всё будет хорошо. Уже всё хорошо.
На взгляд Сигмара Эдит ответила едва заметной улыбкой. Разве у тебя есть сомнения? Я всегда получаю то, что хочу. Так или иначе. Правда тебе, все таки, лучше об этом забыть.
- Я молила Создателя о справедливости для отца и он её дал. Отец не должен был умереть. Во всяком случае не сейчас и не так. А значит да, сейчас произошло всё так, как  я и хотела. А ты? Разве ты не рад? Разве не хочешь ещё раз обнять отца?
Скажи, что это не так. Или не говори  ничего.
Эдит коснулась кончиками пальцев щеки мужчины, заглянула в глаза, а показалось, что в душу.
- Теперь, когда мы снова вместе, мне не о чем волноваться. Теперь настанет новое время. Наше время. Ты понимаешь меня?
Слова шелестели молодой листвой, опускались тенью на пару северных венценосных особ и не были слышны никому, кроме них. Хотя, конечно, отец Александр наверняка уже сейчас знает о чем идет разговор. Но... Ему это необходимо, а значит нужно и Эдит.

+3

49

- А ты? Разве ты не рад? Разве не хочешь ещё раз обнять отца?
Сигмар не ответил. Но не потому, что хотел сказать "нет" - а скорее потому, что не знал, что ответить. Какая-то пустота, вертящаяся в голове вокруг этих мыслей, так и не рассеялась, продолжая наполнять его изнутри. Она не рассеется просто так - и чёрт с ней. Всё решится лишь в тот момент, когда я вновь встречусь с Олафом. И пойму, отец он для меня, или нет.
Он обнимал её и смотрел в её лицо, радуясь простой лишь её улыбке и тихой дрожи ресниц, тому, что она рядом, и тому, что в её глазах был свет, а её сердцу было тепло. И продолжал греть сестру в своих объятьях, ласково гладя по золотым волосам и слушая её тихий, вкрадчивый и такой родной голос, будто чары пробирающийся в сознание чудной мягкой мелодией.
- Конечно понимаю, Эдит. Конечно понимаю.
А если и не понимаю - то пойму. Ведь сейчас это не самое важное.
- Главное то, что тебе ничего не угрожает. И то, что на твоём лице сияет улыбка.
Некоторое время просто помолчав, чувствуя гораздо больше, чем можно было передать словами, Сигмар продолжил:
- Что ты будешь делать теперь?

+2

50

Молчание окутывало пару в пустом - странно пустом - коридоре. Кёниг спрашивал, но могла ли Эдит ответить? И нужно ли было отвечать, ведь и так всё очевидно. Или Сигмар спрашивал совсем не о том?
- У меня сейчас много дел, мой хороший.
Надо править Империей, казнить мятежников и попробовать шазийские сладости, а ещё сплести парочку интриг и приговорить нескольких неугодных к каторге. Найти отца будущему Императору. В общем ерунда, женские дела и только. 
- И у тебя тоже.
Императрица отстранилась, заглядывая брату в глаза снова.
- Я хочу, чтобы потом ты пришел ко мне.
Те самые, манящие и дерзкие бесенята заплясали под ресницами. На несколько секунд. А потом скрылись, спрятались, затаились в ожидании.
- А пока мне нужно объявить траур по усопшему мужу, организовать в городе порядок, добыть виновных в беспорядках. Сделать то, чего от меня ожидают люди. И то, чего не ожидают враги.
Эдит едва улыбнулась, мягко выбираясь из объятий мужчины.
- Вам нужно повстречаться с отцом. И мне нужно с ним увидеться. Я хочу сказать ему, что рада. Счастлива снова, как раньше, когда я могла прибежать к нему с разбитыми коленками. Сейчас я не упала, но мне нужна поддержка и я рада что вы у меня есть. У меня есть семья.
Она ещё задержала ладонь в его руке, ещё на минуту, словно не хотела уходить, но обязанности Императрицы тянули её прочь. Взгляд, короткий и откровенный, в который девушка вложила куда больше чем в слова, толкнулся под ресницы Сигмара. И она ушла, скрываясь в сумерках гулких переходов.

Завершен.
Далее: Папа, вы ли это!?

+3


Вы здесь » Далар » Пресептория Ордена » Что день грядущий нам готовит? (с)