Далар

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Далар » Далар » "На златом крыльце сидели..."


"На златом крыльце сидели..."

Сообщений 31 страница 50 из 50

31

- Идея интересная. Да, они действительно могли бы сговориться, - принцесса проявляла немалую осведомлённость в вопросах большой имперской политики, что, в отличие от менее масштабных интриг, всё же не так часто можно было встретить среди даже знатных девушек, особенно рыжей масти. Впрочем, вполне возможно, что эти знатные девушки рыжей и не рыжей масти в действительности в большинстве своём были прекрасно обо всём осведомлены, но благоразумно держали рот на замке, предпочитая оставаться внешними наблюдателями нежели рискуя становиться действующими лицами той игры, где каждая лишняя фигура очень быстро становится мёртвой.

- Однако тогда возникает вопрос, почему с такой спешкой и в такой неудобной ситуации Зеница выдвинул своего "наследника трона"? О том, что император Карл скоро умрёт, было известно давно и достаточно многим, и сам факт его смерти не стал ни для кого неожиданностью. А значит, в этом случае Александр должен был бы заранее начать мягко, постепенно выводить Карима в свет - создавать ему репутацию среди знати и собирать ему сторонников, чтобы, когда придёт назначенный час, он не стал для многих неожиданной фигурой и был уже поддержан многими из знати. В то время как вчера мы наблюдали внезапное появление туманного шазийца, которого, похоже, никто, кроме Зеницы, особо не хочет видеть на троне. Всё это создаёт очень опасную ситуацию, когда от заговора по свержению новоявленного наследника многочисленные дворянские дома отделяет лишь крошечная толика смелости. Дель Тьерен, Корбо, д'Эсте, Саллентир, Венвьерте, де Блуа, Джерес, Реднор - каждый из них хочет видеть выгодную им фигуру на троне, и это ещё не считая многочисленных крупных домов других королевств, помимо Далара. Их может устроить только некая невероятная компромиссная фигура, которая будет одинаково - пусть даже совсем немного - нравиться всем. Карим же в этом случае, скорее, является компромиссной фигурой наоборот: он в равной степени не нравится никому. - на секунду задумавшись, Сигмар легонько усмехнулся, - Хотя, говоря честно, мне было бы интересно встретиться с этим Каримом и побеседовать с ним. Узнать, что это за персона.

Пока Эсме приводила в порядок волосы, хес отошёл чуть ближе к окну, выискивая башню одной из Даларских часовен. Уже достаточно скоро к башне должен был прибыть Ульф с лошадьми, на которых они с Эсме смогут отправиться в Хаммерсхофф.
- А вот здесь я с тобой не соглашусь, Эсме, - продолжил он разговор, - Именно тот факт, что Эдит - женщина, и делает её значительно более понятной фигурой для даларских дворян. Дело в том, что они не воспринимают её как полноценного, самостоятельного правителя, в отличие от Карима - они считают, во всяком случае пока, что Эдит не ведёт свою игру, а всего лишь служит инструментом, внешним проявлением власти, когда истинная власть сосредоточена в руках того, кто чаще всего шепчет ей на ухо советы, как поступить в той или иной ситуации. Сейчас дворяне вряд ли видят в ней активную политическую фигуру, и потому для них она гораздо более понятна, чем тот же Карим. В данном случае такое видение ситуации даже играет на руку Эдит - пока знать верит, что моя сестра ничего из себя не представляет, как личность, она располагает их полной поддержкой. И тогда ей остаётся лишь с умом применить тот короткий промежуток времени, пока дворяне верят в это, чтобы укрепить власть на гораздо более прочных основаниях.

Однако следующий вопрос девушки застал Сигмара врасплох.
- Но я все еще не пойму, милорд, за что собираетесь биться вы сами?

- Я? - задумчиво, и как будто несколько растерянно произнёс хес, подняв янтарные глаза на тарийку. И в глазах этих прочиталось какое-то странное удивление.
- Я... Не знаю. Хотя мне кажется, что знаю - просто пока не понял этого. Словно знание это расплылось каким-то туманом - вот, вроде, ты его видишь и чувствуешь, но понять ни его формы, ни цвета, не можешь...

+2

32

- Вы все еще слабы, милорд, а я донимаю вас разговорами! У вас снова кружится голова? - засуетилась Эсме вокруг принца, стоило тому упомянуть о тумане перед глазами. - Может быть, вам лучше присесть? Или прилечь? Подать вам какое-нибудь снадобье? 

Сигмар не выглядел так, будто сейчас же его накроет новым приступом, но уже увиденное заставляло ее побеспокоиться обо всем заранее. К тому же, забота об его благополучии позволяла прекратить беседу о политике, которая с каждым словом производила на принцессу все более угнетающее впечатление. Она привыкла к речам с двойным смыслом, и теперь поневоле искала скрытое значение даже в безобидных фразах. Если допустить, что кёниг в самом деле говорит, что думает, его точка зрения вызывала у тарийки, в лучшем случае, недоумение.

По мнению Эсме, Зеница не представил Карима высшему обществу по той простой причине, что его появление должно было стать чудом, ниспосланным свыше, а они не происходят по расписанию, в строго указанное время и в обусловленном месте. Смерти Карла ждали десятилетиями, достаточно, чтобы все верные подданные заранее успели оплакать род Вольфов д’Эсте и ужаснуться грядущей межусобице. Человек, которого все возненавидят, но не смогут объединиться, чтобы избавиться от него – не в последнюю очередь благодаря искренней вере – будет превосходным претендентом, особенно если сам первосвященник указывает на него как на единственного законного наследника. Прожив на свете почти три десятка лет, кёниг, похоже, еще недостаточно изучил силу ненависти, которая создает самые причудливые альянсы. 

Совсем недавно принцесса Тары полагала Олафа Биргена своим худшим врагом, сейчас же она все больше склонялась к мысли, что следует приложить все усилия, чтобы тот снова прочно занял трон Севера и благополучно царствовал еще лет тридцать, пока не подрастут ее собственные сыновья.

«Я хочу стать Императором и перенести столицу в Эрхольм. Кажется, наши желания совпадают? Да, моя дорогая?»

По большому счету, корона Империи была Эсме интересна ровна постольку, поскольку сообщала прочность ее все еще неустойчивому положению. Она не отрицала наличия ума и находчивости у дорогой сестрицы, но Сигмар не желал признавать очевидных вещей, рассуждая об ее способности самостоятельно совершать некие политические маневры. Чтобы Эдит и дальше смогла цепляться за свои иллюзорные права, ей понадобится вся помощь, которую она сможет получить, и самыми естественными защитниками выступали отец и братья. Это значило, что любые другие интересы семьи будут принесены в жертву имперским амбициям, а Эсме намеревалась уцелеть в этих жерновах любой ценой. Во всяком случае, она давно привыкла рассчитывать только на себя и ни с кем не делиться своими сокровенными мыслями – да будет так и впредь. Она почти не была разочарована.

«Полная поддержка дворян? Ну-ну. Поглядим, кто первый откусит милой Эдит голову».

Эсме полагала, что Империю надо просто достойно похоронить вместе с почившим императором, собрать пожитки Эдит и убраться вместе с ней из Далара, предоставляя придворным начать схватку глухарей на токовище. Если Биргены хотели стать новой правящей династией, было бы честнее и проще завоевать трон мечом, чем лепетать о праве Северной Звезды на корону – смешнее было бы послушать только шази, отстаивающих право женщин обзаводиться гаремами из юношей.

- Вот, выпейте пока это,
- она нашла на алхимическом столе оставленный накануне кубок с вином и подала его принцу. – В Хаммерсхофе я попрошу Сиобхан приготовить для вас укрепляющий напиток по-тарийски: горячее молоко с вином и пряностями.

+1

33

- Нет-нет, всё в порядке, не волнуйся! - поспешно заверил тарийку мужчина, не ожидавший такой реакции на свои слова, - Я просто образно выражался. Метафорически. Я чувствую себя хорошо, даже прекрасно - особенно сейчас рядом с тобой.

Зато полчаса назад тебе было крайне наоборот рядом с ней. Немного иронично, не правда ли?

- Я... - однако Сигмар не успел договорить, так как быстро запорхавшая по комнате рыжая принцесса уже протягивала ему кубок с вином, - М... Спасибо, - произнёс он, чуть пригубив вино, а затем и опустошив весь кубок, - Молоко с вином и пряностями? Полагаю, и впрямь обязательно стоит попробовать - хотя бы чисто из интереса.

Вместе с тем, было что-то не то в глазах, не то в голосе, не то в манере движений девушки, что выдавало какую-то напряжённость, может даже некоторую злость, явно контрастирующую с заботливыми действиями Эсме. Будто что-то в предыдущих словах Сигмара разозлило тарийку - и кёниг, в принципе, догадывался, что именно. Впрочем, возможно, что всё это лишь кажется самому хесу?

- Впрочем, нет, я был не прав, - вдруг произнёс Сигмар, допивая остатки вина из кубка, - Я знаю - и всегда знал, просто не мог сформулировать... За что собираюсь биться я? - мужчина чуть наклонил голову, взирая золотистыми глазами на рыжую девушку, - За смерть. За то, чтобы уничтожить и преобразить - не просто Империю, но всю систему, всю суть окружающего нас мира. Перевернуть её с ног на голову, разбить и перемешать, составляя совершенно новый, невиданный доселе витраж - как это уже делали когда-то очень давно. За то, чтобы наш мир, и все мы, снова получил точку, куда стоит двигаться, снова стал живым и чем-то большим, чем то, что он есть сейчас. Вот что я хочу: уничтожить не только лишь Империю, но все правила и законы, ведомые нам - и написать их заново. Хотя теперь, наверное, вы посчитаете меня совершенным безумцем, - легонько усмехнулся мужчина.

+3

34

Биться за смерть - это было сказано так, что Эсме, почти не таясь, сложила пальцы рожками в знаке от дурного глаза. В очередной раз она убедилась в том, что неверно судит о Сигмаре, пытаясь измерить его привычной меркой. Он мыслил иначе – не только как мужчина, не только как северянин, но еще и как человек, погруженный в книжную премудрость, которая обычно казалась принцессе слишком изысканной для повседневной жизни. 

Наставляя ее в вере, отец Маэль некогда достаточно много времени уделил объяснению догмата о круге жизни: Создатель отправляет душу на землю, дабы та совершила благие деяния во искупление прошлых грехов, а после, если была достаточно усердна, снова слилась с Творцом. Ничто не исчезает бесследно, и в этом смысле разрушительные идеи Сигмара не противоречили урокам святого отца, если кёниг в самом деле намеревался построить из обломков мироустройства что-то новое.

Однако чего Эсме не могла понять вовсе, так это цели подобных потрясений - для чего разрушать Империю, чтобы потом склеивать ее заново? Точка зрения дома Маккена в этом вопросе была проста и незамысловата: руины Далара должны густо порасти сорняками, а прочие королевства тогда вернутся в благословенные времена до императоров, каждое к собственным нравам и обычаям. За всю свою историю короли Тары не вели захватнических войн, исключительно оборонительные и междуусобные, поэтому навязчивая идея приумножать земли за много миль от собственной столицы была не слишком понятна дочери Кеннета Третьего.

Ответ Сигмара, вместо того, чтобы прояснить его намерения, только еще сильнее запутал Эсме. Как всякая женщина, она в точности знала, чего должен хотеть мужчина, однако все эти рассуждения о том, чтобы перевернуть мир с ног на голову, сильно противоречили ее представлениям о намерениях принца.

- Вовсе нет, милорд,
- покачала она головой, - я не имею права судить о вещах, в которых мало сведуща. Чтобы постичь ваш замысел, наверное, нужно иметь в наставниках Леонардо Висканти, а я всего только женщина. Если даже мне случилось прочесть дюжину-другую ученых трудов, это вовсе не значит, что я хорошенько поняла, что в них написано. По сути, я хотела лишь узнать, для кого вы захотите добыть корону империи – для племянника или собственного сына? Но раз уж вы собираетесь разрушить Далар до основания, какая разница, кто ее не получит! – закончила Эсме с легкомысленным смешком.

+3

35

Сигмар, словно бы вторя ей, также тихо усмехнулся в ответ на слова девушки.

- Всего только женщина - но одна из самых сообразительных и удивительных из сотворённых Создателем, - ответил ей хес, - Я много смотрел на запылившиеся страницы истории Империи и тех государств, что были до неё. На причудливые плетения династических линий и деяния, творимые теми или иными правителями... И я понял одну вещь: та корона, что правитель носит на челе, повелевает им ничуть не меньше, чем сам король повелевает своими подданными. Будто на этом отлитом из золота обруче высечены руны, впивающиеся в мысли властителя, лишь только он возложит её на свою голову. Сама корона требует от короля или императора следования правилам и законам - тем, что лежат в основе существующей империи. Тем, из которых эта корона и была выкована, и которая неизменно несёт их в себе. Словно Зеница, переживший уже многих императоров, стоящий будто бы позади трона, но неизменно влияющий на решения правителей - так же и корона ограничивает и определяет то, что властитель может сделать, решить и даже подумать. И это ещё вопрос, сменяют ли императоры короны, или короны сменяют императоров.

Принц мягко взял тонкую и изящную ладонь девушки, неторопливо гладя её и словно бы осматривая.
- И я вполне согласен на то, чтобы корона Даларской Империи перешла к племяннику. Потому что собственному сыну - нашему с вами сыну - я передам ту корону, что я выкую сам. И это будет корона того Величия и такой Империи, которую ещё никогда не видели ни по эту, ни по ту сторону сотворённого Создателем мира.

Из-за полу-заросшего плющом окна послышался цокот копыт, приближающийся к башне. Сигмар, выглянув за стекло, удовлетворённо кивнул:
- Приехал... Можем спускаться.

Отредактировано Сигмар III (2015-07-10 17:25:39)

+5

36

Две империи? Вот теперь слова Сигмара и в самом деле зазвенели сумасшествием, но, по некотором размышлении в них все-таки обнаруживалось здравое зерно. Хесы и тарийцы явно лучше понимают друг друга, чем хесы и шази, например, однако в пределах Империи Пяти Щитов вынуждены сосуществовать по единым законам. При этом диктовал их надменный Далар, заставляя втискивать установления предков и тысячелетние традиции в рамки, установленные чужаками. Предел этому давлению, очевидно, будет достигнут тогда, когда все части материка и острова сделаются однородны, унылы и послушны, когда не останется ни эмира с гаремом, ни горца в пледе, ни хана с чайной церемонией, будут одни только имперские верноподданные.

Было бы благом для Тары повиноваться не Далару, но Эрхольму? Принцесса была склонна считать, что изнасилование останется  изнасилованием, вне зависимости от имени пыхтящей сверху туши. Даже если король Хестура будет наполовину тарийцем, вряд ли Зеленый остров выиграет от этого что-либо. Корона повелевает государем, сказал Сигмар, и с ним трудно было не согласиться.

- Я все еще мало понимаю вас, милорд,
- скромно потупившись, произнесла Эсме. – Но я непременно буду думать над тем, что узнала от вас, чтобы понять лучше.

Люди Сигмара ждали едва не у самой двери, держа лошадей в поводу. Хесы не скрывали любопытных взглядов, наблюдая, как кёниг и кёнигин рука об руку выходят из башни – каждый из них легко мог представить, как молодая пара скоротала эту ночь. Вряд ли кто-то мог осудить принца за поспешность, а его невесту за лишнюю сговорчивость. Слухов об их затянувшейся помолвке ходило предостаточно, довольно оскорбительных для обоих, и лучшим средством, чтобы покончить с ними, было продемонстрировать, что Сигмар может, а рыжая королевна хочет, и это сейчас доказывал их изрядно помятый вид.

Эсме без посторонней помощи забралась в седло боком, как то пристойно благовоспитанной даме, бережно расправила складки платья, дабы никто не мог увидеть ее ног выше мыска ступни, и покрепче намотала поводья на руку. Один из молодых хесов что-то быстрым шепотом сказал на ухо товарищу, и они оба затряслись от сдерживаемого хохота – она почти не сомневалась, что дело в грубой шутке насчет размеров и умения кёнига. Людям не запретишь болтать, так пусть они лучше обсуждают, как славно объездил принц рыжую кобылку, чем строят догадки относительно того, что на самом деле происходило в стенах «Маргариты».   

Путь до Хаммерсхофа был достаточно долгим, чтобы Эсме успела совершенно успокоиться и подготовиться к грядущей встрече с Олафом. Вот только меньше всего она ожидала, что в хеской твердыне их встретят воинственные вопли, крики «Слава!» и сам конунг, окровавленный, как мясник. У его ног распростерся крупный мужчина, вокруг него суетилось несколько воинов, накладывая повязки и перетаскивая раненого на плащ. Эсме поразило не так как это, как серебристо-белокурые волосы несчастного, так напоминающие… такие похожие… Губы ее дрогнули, глаза потрясенно распахнулись, но увы, время для вопросов было самое неподходящее.

+3

37

- Что ж... Возможно, что я немного путано и непонятно объясняю, Эсме, - мягко улыбнулся Сигмар, - Однако давай продолжим этот разговор позже - сейчас нам уже пора отправляться в Хаммерсхофф.

Ещё когда лишь первые лучи утреннего солнца коснулись кровли и фасадов столичных домов, улицы Далара успели разительно преобразиться по сравнению с тем, какими они были прошлым вечером. Нескончаемые струи людей, сливаясь в потоки и реки, хаотично текли между даларскими зданиями, сталкиваясь, путаясь и обгоняя друг друга, разражая воздух всполохами тысяч слов и вскриков, хохота и отборных ругательств - город вновь доверху наполнился своей привычной жизнью, и лишь обгоревшие кое-где здания напоминали о вчерашних событиях. Казалось, что весь Далар вчера занырнул глубоко в подвалы, будто мыши, прячущиеся от бури в свои норы, а переждав же бушующий наверху ураган и без каких-либо раздумий смирившись с забранными этим ураганом, будто древним языческим богом, жертвами, спокойно и как ни в чём не бывало вынырнул обратно, продолжая свою естественную жизнь. И лишь только где-то в тёмных переулках и подворотнях множество вдов оплакивали своих погибших этой ночью мужчин.

Однако, когда же небольшая группа всадников под предводительством кёнига прибыла в Хаммерсхофф, на пороге Сигмара ожидала совершенно не обыденная и не естественная картина. Судя по всему, бой между двумя хесами только-только завершился - и это был явно бой не до смерти, ибо иначе воины не обратили бы никакого внимания на подъехавших всадников, будь в их числе хоть сам Император. Но куда больший интерес представляли участники боя: того, что лежал на земле с раной на животе, Сигмар не знал, а вот стоявший рядом с ним на ногах, забрызганный мелкой россыпью крови воин... Неужели действительно он?

- Быть может, кому-нибудь здесь хватит смелости либо учтивости пояснить мне, что здесь происходит? - строго и громогласно вопросил Сигмар у успевшей стихнуть толпы - взгляд его, впрочем, скорее обращался к одному конкретному лицу в этой толпе: старику на костылях, явно выделявшемуся на фоне остальных своей опытностью, - Кто эти два воина, и по какой причине они затеяли бой?
Если имя лежащего хес действительно не знал, то со вторым участником боя кёниг несколько лукавил. Глаза принца безошибочно давали однозначный ответ: это был Олаф. Но вот только сам мужчина решил не торопиться с выводами: любой человек может что-нибудь не заметить, и никто и слова не скажет по этому поводу - но лишь только ты заметишь и дашь остальным понять это, то едва ли потом сумеешь кому-нибудь доказать, что ты ничего не видел.

+4

38

Тяжесть венца

На сегодня Олафу было довольно признаний. Сердце все ещё было не на месте, а в руках покалывало от напряжения недавней схватки. Он, как нормальный и прагматичный мужик, очень четко представлял себе чем могло всё закончиться на самом деле. Конечно конунг верил в удачу, верил в Создателя на стороне дома Биргенов, верил в свою счастливую звезду, но так же он понимал, что всего лишь одно неправильное движение и это он сейчас лежал бы на земле. И тогда уже никто, ни Зеница, ни сам Создатель, не оправдали бы его перед народом.
- Вставай и выпей со мной. Теперь, когда всё встало на место, мы можем поднять кубки за Создателя и за Хестур!
Он протянул руку лежащему на плаще , перебинтованному добрыми друзьями, Альберику и помог тому встать на ноги. Хотел тот или нет - не важно, воины не встречают ни смерть, ни лекарей, лежа на земле. Только стоя на ногах, только с гордо поднятой головой. И люди мгновенно подхватили слова, над площадью в который уже раз, раздалось дружное "за конунга!". И Олаф готов был расслабиться, отложить меч в сторону и на самом деле выпить доброй, северной, браги. Только вот обстоятельства мешали. Обстоятельства в виде появившихся Сигмара и Эсме. Вместе. Что же...
- Может быть у тебя хватит смелости посмотреть мне в глаза и спросить лично если до сих пор терзают сомнения относительно того, жив я или мертв?
Олаф отодвинул хромого хеса в сторону так, словно тот был не тяжелее плаща и подошел к въехавшей процессии. Окинул тяжелым взглядом невестку, потом вернулся к сыну. У него было что сказать своему любимчику. Много сказать. И первое, что хотелось бы выяснить, какого дьяболона он посмел ослушаться и тайно выехать в Далар следом за поездом Эдит!? Какие мысли были в голове у юного наследника? Или вернее каких мыслей там не было и чем он думал, оставляя престол!?
Пальцы опасно сжались на все ещё горячей после схватки рукояти меча. Люди притихли и неосознанно толпа стала отодвигаться назад. Как будто сейчас там, где стояли отец и сын, взорвется вулкан, и погребет всех под толстым слоем смертоносного пепла, а тех, кто успеет отбежать, настигнет раскаленная лава.
В данную минуту Олаф меньше всего думал о том, почему Эсме оказалась с Сигмаром, как к нему попала и что с ней успело случиться за время, пока он считал её похищенной. Девочка была жива и это хорошо, прочее он узнает потом. В любом случае. Так или иначе.

Отредактировано Олаф Сильный (2015-07-17 15:28:46)

+5

39

Сигмар хорошо знал манеру речи своего отца - и в целом должен был ожидать подобного ответа, как и того, что он сам пойдёт отвечать на вопрос, заданный не ему. Однако всё равно, не смотря на абсолютную предсказуемость, что-то в тоне Олафа вдруг выбило принца из колеи, словно бы вдруг ветер случайно смахнул языки пламени со свечи на сноп промасленной соломы.

- Лично? Ну хорошо, давай лично, - холодно ответил Сигмар, подъезжая на коне чуть ближе навстречу отцу, - Быть может, тогда ты лично ответишь мне, кто ты или что ты? Быть может, отец, ты объяснишь, каким, мать его, дьяболоновским макаром ты поднялся из мёртвых? Что, тебя поцеловала в лоб Люция, или сам Создатель за шкирку вытащил из Вальгаллы? Или может ты не более, чем ходячий труп, поднявшийся и двигающийся лишь по воле какого-то тёмного колдуна, будто марионетка, движущаяся лишь по воле своих ниточек?

Всадник неторопливо объезжал по кругу Олафа, смотря на него и продолжая говорить. И казалось, что с каждой фразой какая-то злость - старая, давно копившаяся - вскипала в кёниге всё больше и больше, обжигая слова и делая их тон всё более стальным.
- Или, быть может, ты и вовсе один из тех демонов, что разгуливали позавчера ночью на этом трижды распроклятом балу - и который решил вселиться в хладный труп, или просто принял облик убитого? Или может ты продал свою душу Дьяболону, дабы он впихнул твой мёртвый разум обратно в твоё тело и позволил порезвиться в этом мире ещё несколько лет? А может, ты и вовсе самый банальный самозванец, лишь только сумевший полностью внешне скопировать хесского конунга? Так вот и ответь мне лично, Олаф Бирген - кто ты такой, и какого чёрта ты забыл на этом свете?!

Всадник продолжал кружить вокруг хеса, а вместе с тем, как слова Сигмара становились всё более и более гневными и язвительными, рука его всё крепче сжималась на рукояти меча, покоящегося в ножнах на боку коня.

+3

40

Чего стоило кёнигу явиться четвертью часа раньше! Готфрид с ненавистью смотрел на всадника, угрожающе нависающего над человеком, которого только что во всеуслышание признали конунгом. Мало того, что Сигмар пропустил вызов Альберика, которого должен был бы вознаградить за преданность, так теперь еще и сомневался в результатах поединка. Поговаривали, что принц не слишком чтит старые обычаи, священные для каждого северянина, в этом смысле больше напоминая какого-нибудь даларского неженку с высоко задранным носом.

Если он сейчас набросится на папашу, тот станет защищаться, и снова надо будет выбирать чью-то сторону - только на сей раз Фагерхольмам вряд ли случится так же красиво покинуть поле боя. Готфрид бросил быстрый взгляд на Альберика, которого общими усилиями привели в чувство Ивар и Герхард. Тот выглядел скверно, но, пожалуй, больше от пережитого потрясения, чем от полученной раны. Альберику  даже удавалось ровно держаться на ногах без посторонней помощи и опоры - нельзя сказать, чтобы это слишком радовало его младшего брата, слишком далеко унесшегося в своих планах на прекрасное будущее.

Уже во второй раз за минувшие полчаса сотник Скуге был вынужден признать, что  теряет былую хватку. Комендант Хаммерсхофа понимал: для значительной части присутствующих его слово имело решающий вес при выборе стороны, и хотя харр Халльдор уже заявил во всеуслышание о своей верности старому королю, при виде Сигмара он против воли снова погрузился в пучину сомнения, лихорадочно взвешивая риски и выгоды.

Толпа с интересом наблюдала за странной пляской, кажется, кое-кто начал делать новые ставки на победителя. Суровый Хестур признавал только право силы. Ты уже победил, доказал свою правду? Так значит, тебе не составит труда повторить свой подвиг, раз высшие силы на твоей стороне.   

Смотреть, как старый баран бодается с молодым, было страшно и противно, но Эсме не отводила взгляда от обоих Биргенов, отлично понимая, что сейчас будет решаться не только судьба Хестура, но и ее собственная. Будь на то воля тарийки, она решительно растащила бы кёнига и его благородного родителя за шиворот по разным углам, как мальчишек-забияк. Чего добивался Сигмар, она искренне не понимала – возможно, по той же самой причине, что не понимала его идеи о второй империи. Зато сложное положение Олафа в дополнительных пояснениях не нуждалось – видимо, единственной причиной, по которой голова его первенца все еще крепко сидела на плечах, было отсутствие другого достойного кандидата в наследники престола.

Принцесса всерьез подумывала вмешаться, понимая, впрочем, что подобного унижения не простит ей ни один, ни другой – бабе в таких условиях отводилась роль молчаливого трофея. Даже если это спасет обоим жизнь, они будут чувствовать себя униженными, будто деревенская дурочка, внезапно осененная пламенем Создателя, выхватила у них из рук меч и знамя. Эсме тяжело вздохнула и открыла было рот, чтобы выразить дочернюю преданность благороднейшему конунгу Олафу, когда Халльстейн предупреждающе сжал ее локоть. Эта вольность заставила ее изумленно воззриться на телохранителя с немым вопросом – неужели он знал что-то о планах Сигмара, что было неизвестно ей?

Был, однако, человек, который не постеснялся испортить жутковатую торжественность момента. Сванте выпустил из подмышки один костыль, сухо стукнувший о землю, и ухватился за поводья лошади, опасно балансируя на втором. Его уродливое безносое лицо, искореженное старыми рубцами, обратилось к молодому человеку, разительным контрастом к утонченным чертам северного принца.

- Остынь, кёниг, - ровно проговорил он, подслеповато щурясь на бледное солнце. – Ты не один сомневался. Этот человек, Альберик Фагерхольм, счел его самозванцем и вызвал его на поединок. Мы все свидетели тому, что они сражались честно и достойно. Похвально, что ты так недоверчив, но Божий суд совершился. Твоя честь не будет запятнана, если ты доверишься воле Создателя. Мы все теперь признали этого человека Олафом, сыном Эйрика, Биргеном по крови, нашим королем, - Сванте явно ожидал, что Сигмар удовлетворится этим объяснением и примирится с отцом.

+3

41

С каждым словом сына Олафу все труднее было сдерживать смех и, наконец, конунг громко расхохотался. Лет двадцать назад первенец точно с таким же воинственным видом скакал вокруг него на деревянной лошадке, выкрикивая угрозы воображаемому врагу.  Затевать с ним перепалку было бы просто смешно, а умирать Сигмару пока было рано.
- Узнаю своего мальчика, - кивнул он. – Ты всегда умел гневаться с размахом.
Когда человек хочет убить, ему не нужно тратить столько слов впустую. Если человек хочет торговаться, он затевает переговоры подальше от посторонних ушей. Кёниг уже поднял достаточно шума, чтобы превратить происходящее в балаган, а Олаф не любил суеты.
- Я прощаю тебе твои сомнения, сын. Теперь довольно, пойдем в дом. Нам о многом нужно поговорить. 
Спокойная уверенность защищала Олафа лучше самой прочной брони. Собаки бросаются, потому что чуют запах страха. То же и толпа – если не заискивать с ней, не показывать, что нуждаешься в поддержке, пройдешь ее насквозь, как раскаленный нож через масло. Если бы сейчас Сигмар решился ударить отцу в спину, пожалуй, хускарлы растерзали бы его в клочья. Ведь так славно знать, что боги на той стороне, которую ты поддерживаешь.   
- Кёнигин, - он протянул руку тарийке, и вздорная девка, почуяв настроение свекра, молча спешилась. – Рад видеть тебя целой и невредимой.   
На принца он намеренно не обращал внимания, предоставляя Сигмару или благополучно заткнуться, или продолжить сотрясение воздуха. Капризный ребенок, избалованное дитя, шумит, топает ногами, требует чего-то непонятного – поорет, утомится, да и перестанет. Пусть вспомнит, что интересы семьи превыше всего, а Биргенам сейчас нужна вовсе не склока между отцом и сыном. Только единство поможет им отстоять трон Далара.

+3

42

Возможно, что внешне это было не сильно заметно, но Сигмару стоило немалых усилий, чтобы не рубануть по Олафу с размаху обнажённым клинком или не влепить ему по голове окованным железом и кожей кулаком. Да, теперь принц не сомневался, что это действительно был его отец - ибо сейчас пред ним предстал именно тот Олаф, которого кёниг ненавидел более всего, проявляя именно те свои черты, что более всего царапали глаза и уши, раздражая и заставляя медленно, но с каждой каплей всё сильнее наполняться чёрной злобой. Да, это был его отец - и сейчас Сигмар был менее всего рад этому.
Пальцы его, впрочем, на пару мгновений с силой сжав рукоять меча, спустя миг разжали её. Что бы ты к нему не испытывал - испытывай это не здесь и не сейчас. Сигмару было плевать на мнение окружающей толпы по поводу их отношений - но сейчас, случись между ними открытый конфликт, эта толпа почти наверняка не будет стоять и наблюдать, а решит вмешаться, что хесу было совершенно не с руки, и о чём разум упорно твердил ему. Ладно, Олаф, верь и дальше в свою непоколебимость. Верь в то, что ты единственный хищник в этом лесу, а все вокруг лишь блеющие овцы да пыль под твоими ногами. За шорами своей горделивой самоуверенности ты не заметишь ни пропасти под собой, ни чужих клыков на своей шее. Глупо считать, что если ты один раз избежал смерти, то второй раз она будет к тебе ещё более благосклонна.

- Ладно, именующий себя Олафом Биргеном - пусть так, я поговорю с тобой, и в замке ты ответишь на мои вопросы. - уже спокойно и холодно ответил Сигмар, продолжая намеренно в своих речах отстранять отца от себя, а затем также спешился и также спокойно, но резко вклинился в пространство между Эсме и Олафом, беря её за руку и вынуждая следовать за ним, разделяя собою отца и рыжую девицу и не давая им напрямую контактировать. А после сквозь расступающуюся толпу направился в сторону тяжёлых дубовых внутренних дверей замка.

Отредактировано Сигмар III (2015-08-30 10:30:35)

+4

43

Больше всего леди Маккена в эту минуту сожалела о том, что в Хаммерсхофе нет Рыжего Медведя, который наверняка сумел бы если не примирить брата и племянника, то хотя бы не дал бы убить им друг друга. Вряд ли кто-то полезет разнимать двух Биргенов, кроме еще одного, третьего, но, увы, Бьорна нигде не было видно.

Девушка опустила глаза на руку жениха, закованную в латную перчатку – Сигмар не сжимал, только согнул пальцы, но и это ощущение было довольно неприятным. Решительность, с которой он отстранил отца от Эсме, не предвещала ничего хорошего в смысле семейного согласия, и принцесса уже почти сожалела о том, что рассказала ему правду о своей наполовину подневольной связи с Олафом. Каким соблазном было сослаться сейчас на головную боль, прилив кровей или еще какую-нибудь немочь, чтобы ускользнуть на женскую половину, забиться там под одеяло, спрятав голову под подушку, и так дожидаться, кто победит.

Увы, подобное поведение было непозволительной роскошью, если только Эсме не хотела превратиться в дорогой трофей, которому совершенно безразлично, в чьи руки он попадет. Не то чтобы она тешила себя иллюзией, будто ее присутствие сможет хоть как-то повлиять на развитие событий, но предпочитала принимать дурные новости лицом к лицу.

Телохранители остались по ту сторону двери, но в большом зале членов королевской семьи встретили многочисленные любопытные физиономии слуг, которые изо всех сил старались изобразить, будто заняты чрезвычайно важными делами под неусыпным оком комендантши.

- Пусть нас оставят наедине, фро Скуге, - с порога бросила Эсме. – Конунг желает говорить со своими детьми без посторонних ушей.

Вид у отца и сына Биргенов был достаточно угрожающий, чтобы челядь предпочла ретироваться раньше, чем дослушала приказание до конца. Фро Фрейя с явным сожалением удалилась последней, оставив подлинных хозяев Хаммерсхофа в полной тишине. Принцесса осторожно высвободила руку из железной хватки Сигмара и вопросительно посмотрела то на одного, то на другого мужчину:

- Вы хотели устроить поединок, милорды?  Я, с вашего позволения, присяду, пока вы будете тешиться.

Она удобно устроилась на одной из резных лавок, укрытых вышитыми подушками – слишком по-столичному для подлинных хесов, не привыкших нежить свои седалища.

- Только помните, нам еще нужно успеть на похороны Его Императорского Величества. Было бы невежливо не почтить достойно память вашего несчастного зятя.

+4

44

Олаф обернулся на голос Эсме и словно только сейчас её увидел. Кёнигин незаметно стала иной. Буквально за пару дней от её наивности не осталось и следа, зато много прибавилось женской мудрости и ехидства. Впрочем от второго она просто пока не избавилась и даже хорошая порка не смогла бы выбить из рыжей девки всю дурь.
- Может ещё прикажешь, чтобы тебе подали обед?
Голос конунга казался раздраженным, напряжение в зале витало нешуточное и казалось, что гроза вот-вот разразиться. Но те, кто знал Олафа много лет, могли бы заметить морщинки в уголках глаз. Мужчины улыбался. Его девочка стала взрослой и теперь вполне могла постоять за себя сама вне зависимости будет ли с ней рядом сильный мужчина. Это хорошо. Это очень хорошо, потому что надеяться на своего сына в последнее время правитель Севера не мог. Тот ослушался его приказа, тайно выехал следом за поездом Эдит в столицу, тайно принимал участие в турнире, подвергая опасности себя и корону  Синего Щита. Это было далеко не все, но уже достаточно чтобы усомниться в преданности принца. К сожалению такое было частым явлением в королевских семьях, но Олаф надеялся, что их это не коснется. Неужели было недостаточно позора с Эдит и Дэвином?
- Итак.
Конунг с секунду смотрел на невестку и после повернулся к сыну. Он по прежнему был без рубахи, в одни штанах и сапогах, и рядом с Сигмаром должен был бы выглядеть как минимум беззащитно. Но нет. Не сейчас. Да и никогда впрочем.
- Я слушаю тебя. Только давай оставим твои нелепые сомнения, которых на самом деле нет. Ты знаешь кто я и знаешь, что я не лгу. А теперь говори.
Можно было бы смягчить удар. Наверное. Только стоило ли? Сигмар с самой последней встречи жаждал крови и Олаф догадывался о причинах. Но никакой вины не ощущал, скорее раздражение от непонимания. И это раздражение выливалось в нарастающую злость. Щенок и так слишком многое себе позволил, а теперь решил раззявить беззубую пока пасть на отца. И пробовал кусать. Что же, неплохо, только вот тренироваться стоило явно на других.

Отредактировано Олаф Сильный (2015-09-10 11:44:37)

+3

45

Попытку Эсме съязвить Сигмар пропустил мимо ушей. Олаф же вновь перешёл к своему излюбленному индюшачьему тону человека, уверенного в том, что все вокруг обязаны ему подчиняться. Принц слышал истории о том, как некоторые очень редкие люди сначала вроде бы погибали, но позже вновь возвращались к жизни, быть может, осенённые десницей самого Создателя или его слуг, а может просто спасённые золотыми руками какого-то умелого лекаря. Согласно этим рассказам, такие люди часто совершенно менялись после своей временной смерти, по возвращению в жизнь абсолютно по-новому смотря на мир. Однако, как сейчас Сигмар мог воочию убедиться, на Олафа, к сожалению кёнига, эти россказни не распространялись: ублюдок остался точно таким же, каким и был раньше.

- Да, поговорить есть о чём. Даже об очень многом, - спокойно, даже несколько бодро произнёс Сигмар, снимая с рук латные перчатки и кладя их на стол рядом, подходя затем чуть ближе, - Но прежде у нас есть незаконченное дело. И я думаю, ты прекрасно знаешь, о чём я.

Более слов сейчас и не требовалось - всё остальное скажет сама ситуация. Стараниями Эсме свидетелей в этой зале сейчас не было - а после их откровений друг другу кёниг не опасался того, что тарийка увидит происходящее. В отличие от обнажённого по пояс Олафа, Сигмар всё ещё был в полулатах, пусть уже и без железных перчаток, однако такое нечестное соотношение нисколько не волновало принца. Многим людям нравится благородство, но Сигмар уже не раз на своей шкуре успел испытать, что на твоё благородство жизнь очень часто отвечает ударом отравленного скрытого клинка тебе под рёбра или кинжала в спину. Благородным можно быть лишь с благородными - в борьбе с ублюдками зачастую лишь бесчестие является залогом победы.
Немигая смотря горящими янтарными глазами на Олафа, Сигмар нанёс быстрый и резкий удар тому в солнечное сплетение, сильно, но не выкладываясь целиком в удар, ожидая того, что конунг, возможно, попытается заблокировать удар, и потому сейчас скорее просто проверяя защиту и реакцию противника.

+4

46

Олаф, как и любой правитель, продержавшийся на троне более одного дня собаку съел на подлости и предательстве. И когда того требовало дело Эрхольма в частности, Севера в целом или семьи, он не гнушался никакими методами. Не гордился этим, но и не стал бы отрицать, полагая, что любой на его месте поступил бы так же. Но вот что для него было категорически неприемлемо, так это нечестная драка. Можно было организовать подлог, подкуп, обвинить в несуществующих грехах, да что угодно, но драться с мужчиной надо на равных как бы сильно ты его не ненавидел. И ему казалось, что он смог донести это до своих детей. Видимо не смог, потому что Сигмар не постеснялся встать против него в доспехах.
- Незаконченное?
Конунг усмехнулся и ловко ушел от прямого удара под дых, сглаживая его сокрушительным хуком справа в челюсть принца.
- Мне кажется сегодняшний день показал - все дела между нами можно считать законченными.
Недавняя драка на площади одновременно раззадорила Олафа, но и утомила. Он всё ещё не был здоров в полную силу как хотелось бы, и поэтому мог запросто пропустить удар.
- Теперь особенно.
Мужчина многозначительно окинул Сигмара с головы до ног и обратно, и вперился тяжелым взглядом в глаза сына. Он понимал, что у юноши к нему полно претензий, особенно теперь, когда видимо всё тайное стало явным, но и у самого конунга они были, и в неменьшем количестве, только он, как более мудрый член семьи Биргенов, их не высказывал. Пока. Хотя, возможно, он был не прав и нужно было хорошенько таскать сына за шиворот уже тогда, когда только впервые заметил неоднозначный и недвусмысленный его взгляд в сторону Эдит. Но тогда было тогда, и Олаф мог проклинать себя сколько угодно и корить как угодно, только теперь они стояли друг против друга и конунг мог бы поклясться - Сигмар его ненавидит. Здесь и сейчас, всеми фибрами своей души и он, как никто другой во всех пяти Щитах сейчас желает ему смерти. Возможно он сам бы постпил так же, окажись в подобной ситуации, но мужчине казалось, что его бы такая участь миновала. В крайнем случае он бы просто выкрал девку и ушел бы с ней за Хребет. Это , по мнению правителя Севера, было бы много честнее прочего.

+4

47

- Как пожелаешь.

Ответная атака Олафа была ожидаема, и Сигмар без труда ушёл от неё, отклонившись назад и пропустив тяжёлый кулак мимо себя. Самым естественным ударом, который конунг мог теперь нанести из своего положения, был удар локтём или резкий удар кулаком наотмашь всё той же правой рукой - естественным, и потому вновь ожидаемым. Поэтому когда Олаф попытался молниеносно рубануть сквозь воздух кулаком в обратную сторону, принц перехватил его руку, задерживая её на месте, и затем с силой ударил отца по пояснице, прямо под рёбрами со спины. А спустя мгновение, не дав конунгу опомниться, Сигмар крепче обхватил его руку и, крутанувшись на сто восемьдесят градусов и потащив за собой Олафа, швырнул громадного хесского медведя в дубовый стол неподалёку, с грохотом опрокинув и стол, и Олафа. Ну, и россыпь стоявших на этом столе серебряных кубков, задребезжавших металлом по каменному полу.

- Не ушибся? - издевательски-вежливо спросил Сигмар, впрочем, без какой-либо язвительности в голосе - скорее, будто бы устало.

Принц не раз представлял этот момент, эту их ссору и драку. Видел детали, слышал слова отца, и свои, и даже спорил сам с собой от имени обоих на самый разный лад. Но ни в одном из этих сотен вариантов Сигмар никогда не видел того, что будет внутри него в этот момент. Все мысли сейчас куда-то исчезли. Не было ни чувств, ни гнева, ни бьющего по венам адреналина. Ярость не пылала в нём всепожирающим пламенем, и не сверкала молниями холодного урагана, как это было тогда на арене. Она даже не была такой, какой она засела в душе Сигмара за последние несколько лет - каменной, уже привычной и безэмоциональной, словно бы рутинной. Нет, она была слепая, бессмысленная, совершенно прозрачно-пустая, как блёклая тень или кусок пресного стекла. В ней не было ничего - как сейчас и в сердце Сигмара не было ничего. Лишь пустая цель и пустое желание бить.

.

Прошу прощения за очень сильную задержку. Очень много работы - буду стараться в дальнейшем распределять время так, чтобы можно было писать посты.

+4

48

Странным образом драка не отнимала силы. Напротив, с каждым новым ударом Олаф ощущал внутреннее, растущее напряжение так, словно в нем открывалось второе дыхание. И это было плохо. Для Сигмара. И для Севера. И для короны. В принципе плохо, потому что люди не пойдут за правителем, не умеющим управляться с собственными детьми. И убийство наследника не совсем правильный метод воспитания, хотя иногда единственно верный, да.
От удара о стол и после об пол по телу разлилась обжигающе яркая волна боли. Приятно боли, чарующей. Той, от которой мышцы наливаются силой, кулаки становятся тяжелее, а во взгляде начинает штормить.
- Заткнись, щенок и дерись молча, как подобает мужчине!
Олаф поднялся и снова оказался напротив сына.
- Ты и так слишком много времени потратил на пустые слова когда надо было тратить его на дела. Так хоть теперь будь умнее.
Скорее всего в эти секунды конунг мог бы голыми руками завалить шатуна, настолько ему легко давался драка, но он не хотел. Можно было сколько угодно долго выбивать дурь из Сигмара старым, дедовским способом, но прошлого таким образом не вернуть, а значит изменить настоящее не получиться. И как бы ни был зол Олаф на принца, даже сейчас, чувствуя в себе силу берсерка, конунг осознавал значение перемирия. Но так просто отступить тоже было не в характере северного правителя, да и попускать сыну подобное поведение всего одним ударом было нельзя.
По хорошему было бы неплохо хорошенько приложить принца к ближайшей стене так, чтобы мозги на место встали, встряхнуть и отпустить, и после можно продолжить беседу, потому что что сказать сейчас у конунга было, а времени на драку не было.
Фоном промелькнуло платье невестки, которая, как надеялся конунг, не выскочит теперь с визгами за охраной, а молча досмотрит этот позорный спектакль до самого конца и сделает свои выводы. И хоть Олаф никогда не был особенно уверен в умственных способностях всяких девок, Эсме выделялась на общем фоне. Хорошая, действительно хорошая, жена для его сына, которая сможет править своей маленькой железной ручкой. Главное правильно её направить. А куда может её направить щенок, сующий нос под юбку другой сучки? Олаф взревел и бросился на Сигмара норовя поймать его и протаранить им ближайшую стену.

+3

49

- Тогда почему сейчас ты произносишь пустые слова человека, не уверенного в своей способности удержать корону? - лишь сухо, почти машинально усмехнулся в ответ Сигмар.

Конунг взревел от ярости, резко поднимаясь и бросаясь на принца в мощном, убийственном таране. Олаф явно быстро входил в состояние берсерка - быть может, ещё не полностью, но находясь уже на грани того, чтобы превратиться в крайне опасного и смертоносного зверя, способного в бою разорвать противника голыми руками. Вот только у зверя этого был один большой изъян - он был предсказуем. Можно было его просчитать и понять его следующие действия прежде, чем сам зверь успеет выбрать их. И внезапно охладевший, опресневший разум Сигмара, скрытый где-то за оболочкой немигающих золотистых глаз, сейчас занимался именно тем, смысл чего для большинства сражающихся хесов был совершенно неясен: он считал.

Чуть сдвинувшись назад когда отец бросился на его с захватом, прямо перед ним Сигмар вдруг резко нырнул ему под ноги, упираясь плечом и внезапно опрокидывая несущегося на него Олафа через себя и чуть было не заставив того самого влететь в стену. Плечо слегка заныло от резкого удара, однако почти мгновенно это ощущение ушло из виду кёнига - оно не стоило внимания.

- И вот ты вновь лежишь поверженный. Ты стал часто падать, не находишь? - всё так же почти безэмоционально и будто бы устало съязвил поднимающийся обратно Сигмар, смотря на старающегося вернуться в вертикальное положение разъярённого конунга.

Зачем он продолжал оскорблять отца, лёгкими уколами задевая его самолюбие? Возможно, Сигмару хотелось поиздеваться над Олафом, унизить его - но ведь это не приносило принцу ровным счётом никакого удовольствия или удовлетворения. Кёниг сам не знал, не понимал, зачем - слова будто вытекали из его головы и сами себя озвучивали. Ему хотелось это делать, и вместе с тем не было никакого желания. Ты предсказуем, Олаф. Предсказуем. Я изучил тебя слишком хорошо для того, чтобы любить тебя, и достаточно хорошо для того, чтобы ненавидеть. Давай, покажи, что я ошибаюсь - сделай что-нибудь непредсказуемое. Докажи, что ты не тот, кого я просчитал - что я не знаю, кто и какой ты на самом деле. Сделай это!
Дождавшись момента, когда конунг вновь поднимется на ноги, Сигмар попытался нанести тому мощный удар левой рукой поддых, скорее готовясь к целой веренице новых ударов.

+3

50

Боль снова оказалась яркой. Ослепительной. Возможно треснули ребра, может сломалось пара костей, а может просто прояснилось сознание и в один короткий миг вся ярость, пожирающая Олафа, улетучилась. Странно, но так бывает, когда ты находишь в себе силы понять, что делаешь не то и не так.  Конунг ещё не успел осознать перемены, но смотрел на Сигмара совершенно иными глазами. Не налитыми кровью глазами человека, чей разум затуманен гневом, злостью и желанием убивать, а глазами человека, наученного опытом прожитых лет видеть значительно дальше своего носа и этой самой секунды времени.
Время. Это то, чего у них не было. Теперь особенно не было. И тратить драгоценные минуты на пустые слова и удары было просто преступлением. Преступлением против себя же, против своего Щита, своего государства, своих людей и да, против Эдит. Олаф разжал пальцы, позволяя ярости утекать сквозь них в пол, но к его удивлению на её место не приходила усталость, напротив, тело наливалось силой. Словно он сделал правильный выбор и пошел именно туда, куда и направляла его сама Судьба.
- Я больше не стану с тобой драться, Сигмар.
Было дико понимать, что берсерк, секунду назад грозивший смертью не только принцу, но и всем окружающим, может говорить тихо и спокойно. Очень тихо. Настолько, что казалось бы придется прислушиваться, но стены зала отражали голос северного правителя и он окружал людей со всех сторон.
- И ты не станешь нападать на меня. Если у тебя есть претензии, ты сможешь высказать их мне, но потом. Сейчас не совсем удобное время, надеюсь ты это понимаешь и осознаешь.
Ведь именно сейчас та, ради которой ты бросил всё, больше всего нуждается в нашей помощи и поддержке, как считаешь?
Олаф не сказал всего вслух, но то, что он думал, весьма отчетливо можно было прочитать в его глазах, а Сигмар всегда неплохо умел улавливать то, что осталось недосказанным. Конечно мужчина мог высказать всё и так, но в зале кроме них была ещё и невестка. И не то чтобы конунг не хотел ранить нежные тарийские ушки девки, нет, просто давать той ещё один повод ненавидеть их обоих было бы уже слишком.
- Иди, приведи себя в порядок. Мы должны быть сейчас не здесь и думать  мы должны о другом. Но, - Олаф остановился напротив сына и пристально посмотрел тому в глаза, - если ты решишь, что для тебя это уже не важно, я не стану тебя удерживать. Ты можешь попробовать меня убить, свергнуть и отвоевать корону. А я могу тебе пообещать, что так просто у тебя это не получится даже если ты сейчас рискнешь и подло проткнешь мне печень своим клинком. Просто поверь. И хорошенько подумай прежде, чем примешь решение.
Ещё несколько секунд мужчина продолжал смотреть на принца, а потом развернулся и пошел к двери.
- Прикажи устроить свою будущую жену со всеми возможными удобствами. Позови ей фрейлин, сделай так, чтобы будущая принцесса Севера ни в чем не нуждалась. Позаботься о ней.
Так же, как ты хотел заботиться о Эдит.

+3


Вы здесь » Далар » Далар » "На златом крыльце сидели..."