Далар

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Далар » Грёзы » Затейливая нить прошлого в настоящем


Затейливая нить прошлого в настоящем

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Участники: Эмери Корбо, Найтмара, много миражей.
Сюжет: Краткая - а быть может и не слишком - встреча юноши в теле старика и демона, в одной из бесчисленных оболочек. Может быть начало чего-то еще - но знают ли это встретившиеся?..

+1

2

Канцлер неторопливо хромал по мрачным коридорам, вслушиваясь в мерный стук своей трости. Его сопровождали двое из охраны. Время было не слишком спокойное, чтобы он решился расхаживать в одиночку. Не смотря на то, что приближалась ночь и на город уже опустился мягкий сумрак, замок продолжал напоминать пчелиный улей, в котором ни на мгновение не затихало жужжание. И, как казалось канцлеру, тут всем от него чего-то требовалось, когда именно теперь колченогий совершенно не был настроен на общение с кем бы то ни было. Потому он выбирал самые немноголюдные коридоры, благо, что замок успел неплохо изучить за годы службы. Конечно пара неприятных встреч всё же состоялось, потому как канцлера во дворце ждали с самого утра, но ему удалось отделаться ничего незначащими фразами, а после поспешно добавить, что он слишком занят и все иные дела отложены на день грядущий. В конце-концов, за пару дней империя не рухнет...
А Эмери до неё и дела не было. Он полностью был погружён в свои собственные мысли и переживания. Этот день выдался не особо лёгким для него, но самое страшное ещё предстояло - встреча с Зеницей. Он сам не мог поверить в то, что решился показаться перед Александром, но в душе оруженосца уютно обустроилась надежда. Поначалу она была совсем слабой, едва различимой, но чем скорее приближался назначенный час, тем больше Эмери хотелось верить в своё спасение. Он упадёт на колени, прильнёт губами к стопам Его Святейшества, признается во всём, ну или во много, и он обретёт искупление. Он будет спасён, ведь в сущности его вины не было ни в чём, что сотворил он за последние сутки. Ни в чём, кроме как в собственной слабости. Но что может противопоставить простой смертный против наваждения тёмных сил? И если бы не  Дева озера, то кто знает, сколько ещё он пробыл куклой в руках леди Ригат. "Леди," - горько усмехнулся он про себя. Из этой твари леди такая же, как из него наследный принц. А ведь ведьма обратила на него внимание лишь по одной причине. Он точно не мог этого знать, но утренней сцены было достаточно, чтобы догадаться. Эмери понадобился лишь затем, чтобы Она могла скорее добраться до Хогана, до его господина и... отца. Надо полагать, что диаболоново отродье своего добилось, раз канцлер был в столь неподдельном гневе. Но Эмери не удосужился разузнать чуточку больше, нет, он решил сразу всадить клинок в незаконного родителя, будто бы надеясь тем самым изменить реальность. Как там говорится: нет человека — нет проблемы? Чушь!
Ещё совсем недавно он был горд, что состоит на службе у канцлера, что тот во многом доверяет ему, быт может, ценит. Он старался угодить милорду Хогану не меньше, чем родному отцу, зная, что  тот сделал дня него чуть ли не больше барона Корбо. И вот теперь, когда Хоган действительно оказался его отцом, незаконным, подлым обольстителем его матери, всё резко изменилось. Ложь. Двадцать лет лжи. Из младшего сына барона он превратиться в ублюдка графа. Надо же было вот так потерять то не многое, чем он научился гордился, да к тому же узнать, что никогда и не имел...
А меж тем, на пути Эмери выросла очередная лестница — злейший, немой противник. За этот день он преодолел слишком много ступеней, чтобы сдаться теперь, но винтовая лестница с высоким подъёмом... о, иной пытки и искать не нужно. Не удивительно, что Хоган так не любил покидать дом. Эмери за этот день раскрыл множество маленьких секретов своего господина, и многое в поведении Хогана стало ему более понятным, чем прежде. Если бы только он мог повернуть время вспять... он бы не взял в руки меч. Нет, Эмери не дал бы ярости власти над собой. Он ненавидел бы Хогана всей душой, как и сейчас, но теперь эту ненависть затмевало отчаянное чувство вины. Этой непоправимой ошибки, этого преступления Эмери не сможет простить себе никогда, путь даже Зеница предоставит ему пожизненную индульгенцию.
Последние ступени лестницы дались с большим трудом. Ему казалось, что он слышит, как в бедре что-то щёлкает. Канцлер знаком приказал страже остановиться, а сам облокотился о стену рукой, возле которой оказалось  зарешёченное окошко размером в две ладони. В него, сквозь толщу кладки можно было разглядеть часть внутреннего двора. Эмери ни раз въезжал верхом в этот самый двор... теперь же он на коня даже забраться не сможет, не то, чтобы куда-то на нём скакать. Тяжёлый вздох вырвался из его груди.

Отредактировано Эмери Корбо (2014-10-11 02:37:51)

+2

3

В маленьком окошечке, куда был устремлен взгляд Эмери, сгустились тучи... И начал накрапывать мелкий, довольно-таки унылый дождик. Впору было вздохнуть и решить, что даже погода ныне не радует взгляд несчастного оруженосца, как нельзя лучше отражая его внутренее состояние ныне. Впору было бы - если бы дождик, пролившись весьма стремительно, не прекратился - менее, чем за несколько секунд.
Воссияло нежное, предрассветное солнце - лучи его, ложившиеся на тяжелые плиты дворика, ни с чем нельзя было перепутать.
И менее чем за один удар сердца Эмери мог пронаблюдать стремительный бег светила по небу, нашедший отражения в изменчивых тенях, скользящих по дворику, едва заметных фигурах людей, спещаших по своим делам...
А потом пространство словно взбодрилось, осознало, что это еще не предел - и понеслось вскачь, словно всадник пришпорил и без того игривого коня!
Размытый силуэты людей, угадывающие образы повозок, секундный отблеск новостройки на стене, черная проплешина пожарища, едва заметная вспышка огня, вновь множесто мельтещащих туда-сюда фигурок.
Пожалуй, ярче всего происходящее можно было наблюдать, если ухватиться взглядом за массивную корягу в углу двора, которая была там "да сколько все себя помнят, целую вечность!", и до которой никак не доходили руки у управляющих - все вяло отговаривались, что дескать, дерево-то историческое и мол, не стоит, и кому оно мешает? Прикрывая банальную людскую лень не менее тривиальным оправданием "ну в углу же растет, кому оно сдалось?"...
Так вот эта коряга на глазах заращивала трещины в коре, становилась выше и выпрямлялась, обрастала сперва куцыми и желтоватыми, а потом все более насыщенными и зелеными листочками, пока не зашумела над двором вполне приличной кроной полного сил дерева, и стала не менее стремительно же уменьшаться, приобретая все более изящные очертания совсем юного клена...
И все замерло - расцветая красками позднего вечера, изящностью украшений во дворике, ушей оруженосца коснулся гум людских голосов и отголоски музыки поодаль, явственно обрисовывая уже знакомому с подобным юноше, что происходит праздник в Даларе. Сквозь новехонькую, словно только что вставленную в камень, решетку можно было полной грудью вдыхать летние благоуханные ароматы - да и коридор, где он стоял, разительно изменился.
Налившись красками новизны, заблестев свежей кладкой, разукрасившись голебенами - как новыми для Эмери, так и старыми, что оказались вовсе не мрачными расплывчатыми тряпками на стенах, а весьма изысканными полотнами с классическими сюжетами.

+1

4

Эмери поначалу подумал, будто бы ему показалось, как странно мелькнуло несколько торопливых фигурок во дворе, а солнце слишком ярко блеснуло последним лучом, прежде чем уйти за горизонт. Было в том что-то неестественное, противное природе. Он пригляделся получше и обнаружил, что не может уловить взглядом ни одной человеческой фигуры, которые быстро юркали из угла в угол словно мошки, носившиеся в хаотическом порядке. Слишком быстро.
Быть может, помимо всего прочего, и зрение его помутнело от преждевременной старости? Эмери провёл взглядом близ себя, чтобы убедиться, что глаза его ещё видят. Он сумел различил узоры на рукояти трости, хотя та была полностью в тени и увидел золотые пуговицы на своём расшитом рукаве. Он видел даже тонкую трещину в полу под своей ногой... которая вдруг быстро стала зарастать, словно змейка уползая от его сапог. Стоило оруженосцу отвести взгляд от мелочей и он увидел то, во что бы ещё три дня назад не поверил. Стены на его глазах меняли свои очертания, то озарялись ярким солнечным светом, то пропадали во мраке, а когда на них вновь падали яркие лучи, то уже как будто не были прежними, привычными ему стенами. И повсюду то и дело сновали человеческие тени, то по одному, то сразу толпами. Да так они торопились, что Эмери не то что не сумел различить ни одного лица, но даже одежд не разобрал.
Отодвинувшись ближе к стене, он снова взглянул в окошко, на этот раз почти уткнувшись в решётку носом и проследил быстрое движение солнца, которое, по-видимому решило, что умеет летать не хуже утки и куда быстрее. Как заворожённый смотрел он на течение времени, что возвращало даларский замок в прежние, быть может, лучшие для него дни. Привыкнуть бы уже к всевозможным метаморфозам, но разум не подчинялся, не верил. В груди задребезжал страх.
Новое наваждение. Что же на этот раз его ожидала, какая ещё напасть? Он был так близок, как ему казалось, к спасительной ниточке, за которую надеялся уцепиться, но как можно надеяться на что-либо, если за ним по пятам следует тьма. Ведь это, несомненно Её происки. И сколь велика была сила, с которой пришлось ему столкнуться, если даже небесное светило повиновалось чужой воле, а время готово было повернуть вспять. Какое оружие поможет против неё, какой щит оградит?
Он снова оглянулся назад и ничуть не удивился, обнаружив, что теперь остался совершенно один в изменившемся до неузнаваемости коридоре. Идти ли ему дальше, да и куда теперь идти? Эмери переложил трость в левую руку, ещё раз обернулся, словно бы опасаясь, что за его спиной появится скелет, и осенил себя симболоном... дважды. А после проверил, при нём ли меч.
Ну что же, теперь, видимо, нужно было ждать появление его повелительницы? Если, конечно, та не хотела просто понаблюдать за растерянным канцлером издалека. Звать сущность ночи Эмери намерен не был, как это сделал некогда его господин... и заплатил за то сполна. Помедлив ещё немного, он сделал несколько шагов в ту же сторону, в которую шёл прежде. Ну не к лестнице же возвращаться, в самом деле.

+2

5

Шаги отдались в теле легкостью - той самой, которая была казалось бы ему привычна всю приятную молодость, но стоило лишь потерять ее, и разница была гнетущей. Но эта восхитительное чувство полноценного владения собственным телом вернулось к нему, стоило лишь отвернуться от окошечка.
А еще через несколько шагов - Эмери мог отметить, как легко и незаметно изменился и его костюм, став отменным доказательством того, что странная мода прошедших эпох действительно имела место быть, а не только создавалась буйной фантазией придворых живописцев.
Что-то с его телом было все-таки чуть-чуть не так - если дать себе возможность толком вслушаться в ощущения блаженно запевшей изнутри молодости. Эмери словно бы был несколько крепче, чем раньше, самую малость изменился центр тяжести, да и с прической было что-то...
Впрочем, до того как юноша смог вслушаться в свои чувства детальнее, его ушей коснулся тихий-тихий плач. Не так уж далеко, буквально за углом - память благостно подсказывала ему, что там находится давно заложенная камнем ниша, которая кажется когда-то была дверью...в сад? на балкон? вот так бы еще сразу вспомнить каждое архитектурное излишество, которое когда-то украшало эту немаленькую правительственную резиденцию!
Однако теперь Эмери вполне отчетливо ощущал дуновение теплого летнего ветра на своем лице, которое никак не могло проникать в ранее плотно закупореный коридор будущего.
Плач был тих и жалобен, и явно принадлежал женщине. Нет, скорее девушке - совсем молоденькой, которая еще не рассталась с способностью горевать так самозабвенно, как умеют лишь не обремененные предрассудками взрослых дети.

Отредактировано Найтмара (2014-10-19 00:10:40)

+2

6

Новое преображение его прошло не так болезненно, как предыдущее. Разве что Эмери слегка оступился, стоило трости внезапно исчезнуть, но ноги крепко держали его, не то что прежде. Было приятно ощутить снова силу в теле, которое только что ломало болью. Но что же за роль на сей раз была ему уготована? И к чему было отправлять его так далеко от настоящего? Пожалуй, что новая для него дезориентация во времени и пространстве пугала оруженосца куда больше, чем всё, что случилось с ним до того. Разум не хотел принимать то, что было очевидным. Невозможно, чтобы время повернулось вспять. Такое не под силу прислужнику тьмы, который, при данной ему в замен души силе, всё же оставался человеком. Стало быть, леди Ригат была не человек, но кто же, в таком случае? Не успел он узнать об этом у милорда Хогана, который, судя по всему, знал больше о природе коварной твари.
Эмери всё же остановился, с истинным наслаждением переминаясь с одной ноги на другую. Даже тревога и блуждающая поблизости опасность не могли отнять у него радости чувствовать в себе прежнюю силу. На сей раз возле него не было ни зеркала, ни чего-нибудь ему на замену, так что увидеть свой новый облик оруженосец не имел возможности, к несчастью или к радости. Он смог оглядеть только одежду, что казалась непривычно неудобной. Впрочем, тряпки канцлеровского платья тоже не вызывали у Эмери особой симпатии. Тут хотя бы полы его нового наряда, туго перевязанного поясом, не были слишком длинны и не путались под ногами. Но и меч теперь был тоже не его. Куда тяжелее старого. Впрочем, хорошо, что был, пусть и не оборониться им от наваждений тьмы. Зато он мог вполне пригодиться при какой-нибудь не слишком приятной встрече с отродьем человеческим. В конце концов, Эмери понятия не имел, которым из своих предков оказался на сей раз и сколько у него теперь неведомых ему самому врагов. В пустом коридоре негде было найти подсказки...
Эмери не сразу обратил внимание на тихий плачь где-то за стеной. Слишком много впечатлений разом нахлынули на него. Хотя, возможно, что и звуки эти объявились не сразу. Словно в театре, всё было в свой срок. И раз уж он актёр, то должен играть свою роль в соответствие с правилами.  Стало быть ему нужно отозваться на помощь. Но оруженосец не имел ни малейшего желания идти туда, откуда доносился голос. Однажды он уже проявил слабость, но его благородный порыв не завершился для него ничем хорошим. Что, если и теперь это была только уловка, чтобы заманит его ещё ближе к краю бездны? И всё же рано или поздно ему всё равно предстоит встретиться лицом к лицу со злым гением, что без какого-либо на то права управляет его судьбой. Так стоит ли откладывать неизбежное, к которому он так стремился весь прошедший день? Впрочем, женщина, что так безутешно плакала, не окажись она причастной к его испытаниям, могла бы дать ему хоть какую-тнибудь подсказку. Быть может узнает его, хорошо это будет или плохо.
Решившись наконец, Эмери рывком завернул за угол, откуда были слышны звуки.
- Кто здесь? - окликнул он, ещё не успев увидеть незнакомку и даже приблизиться к ней.

Отредактировано Эмери Корбо (2014-10-22 04:26:51)

+2

7

Плачь стих, словно вспугнутая птичка затаилась в густом кустарнике от внезапного звука рядом, перестав выводить свои нехитрые, но довольно трогательные трели. Однако завернув за угол, Эмери и сам получил ответ на свой вопрос - увидев действительно проход в крошечный садик, в котором отразился весьма приятный вкус кого-то из придворных садоводов.
Вместо тщательно подстриженной травы - маленькое озерцо густого мха, такие же лохматые, приземитые кустики, которые кажется родом из весьма сурового северного края, нарочито-грубовато обтесанная скамья, которая словно призвана отражать монументальность недостающих гор...
Где-то на задворках памяти даже мелькнуло что-то, обьясняющее столь занятный выбор - не то когда-то тут жила придворная дама у которой был ухажер из конунгов... Или наоборот - это был подарок какой-то матроне от сына, который уехал на север и?..
В общем - как водится с историями, разменявшими не одно столетие, детали происождения маленького необычного сада были существенно размыты. Да тут бы хотя бы вспомнить - отчего его вообще убрали!
Впрочем, сейчас садик был, и на низких ветвях лохматых густых кустарников крошечные листочки сияли то темно-зеленым, то нежно-серебристым, в зависимости от угла падения лучей солнца.
- Я...тут... - Очень тихо и очень многообьясняюще отозвалась Эмери сидящая на скамье девушка. Была она из тех, про которых сразу говорят - юных лет, на выданье. И было ясно с первого взгляда, что в незамужних рядах она не застоится! Не красавица, она, однако, обладала личиком милым и открытым, с чистыми и четкими чертами дочери благородной семьи - взглянешь на такую, и сразу теплеет на сердце, ведь встретил хорошего человека.
Была она черноволоса и сероглаза, и сразу могла бы быть определена как урожденная даларка, если бы не насыщенный, густой загар ее кожи - внимательный взгляд Эмери мог определить, что такой оттенок приобретается только если с детства жить в стране, чье солнце жарко изливает свою любовь на землю.
И, ох - о чем бы не плакала эта девушка столь безутешно, это точно не были горести о том, что она стеснена в средствах и боится быть осмеянной на балу! Платье на ней было хоть и старомодным, но очень богатым, но ярче всего сияли голубые камни - роясь драгоценными искрами в тонкой тиаре, оплетая нежную шейку, проблескивая на едва-едва отнятых от лица маленьких пальчиках. Пожалуй, бриллиантов такий редкостной огранки Эмери еще никогда не видел!
Такие украшения и Императрица бы принять не погнушалась - и, отдавая все должное красоте Эдит Эрхольмской, они бы друг друга стоили.

Отредактировано Найтмара (2014-11-02 17:27:23)

+3

8

Эмери не стал утруждать себя попытками вспомнить историю древнего замка. О всех его закоулках не упомнишь, а сейчас было не то время, чтобы тратить свои силы на ничего не значащие мелочи. В конце концов, это видение могло рассеяться в любое мгновение. Сад? Пусть будет сад. Его больше интересовало, кто встретится ему в этом саду и кто на сей раз он сам.
Аккуратно пройдя меж кустарников, мягко наступая на ещё недавно больную ногу, оруженосец не дошёл до скамьи трёх метров. Что же, ещё по голоску он ожидал встретить здесь юную деву. Конечно, он не подивился бы, обнаружив тут семиглавого змея, с которым должен сразиться, но это уж слишком походило бы на сумасшествие.
Юное создание весьма трогательно примостилось на грузной, тёсаной скамье. Девушка казалась ещё более хрупкой и нежной, что уж говорить о том, что румяные щёчки и красные от слёз глазки вызывали неподдельную жалость. Только Эмери не собирался поддаваться на сей раз первому впечатлению. Он уже однажды пожалел беззащитную даму и поплатился за то сполна. Кроме того незнакомка очень напоминала ему леди Ригат. Вообще Эмери заметил странную закономерность — его окружали женщины исключительно южных кровей, хотя прежде он никогда не искал особой экзотики, отдавая предпочтение даларкам или тарийкам. Это, правда, было ещё тогда, когда барышням приходилось платить за ночь страстной любовь.
Да, возможно, что ему только чудилось сходство незнакомки с тёмной дамой, обладательницей его души, но такие же чёрные волосы, смуглая, гладкая кожа... Нет, глаза. Глаза были другие. Его прежняя обольстительница обладала глазами чёрными, как ночь. Вся бездна отражалась в её глазах, всё звёздное небо. Когда он смотрел в них, то погружался в чёрный омут её воли, терялся навеки, забывая самого себя. Теперь же этого незабываемого чувства, которому он едва мог сопротивляться при последней их встрече, не было и в помине... Хотя, как знать, быть может юная особа перед ним была прородительницей ведьмы? В конце концов, леди Ригат, когда только заманивала его в свои сени, сама поведала о том, что хочет снять какое-то родовое проклятье.
Тут Эмери вдруг вспомнил про камень — подарок ведьмы, поработивший его волю и разум. Оруженосец, конечно же, не носил его больше на шее, слишком уж тяжела была для него такая ноша, но всё же он захватил это сокровище с собой. А теперь... Оруженосец быстро ощупал свой новый наряд, надеясь отыскать изумруд, но того, конечно же, при нём не оказалось. Камень пропал вместе с его прежней одеждой и мечом, с его будущей жизнью.
- Пропал, - хмыкнул Эмери, переведя взгляд на девушку, которая удивлённо на него смотрела, - Ну, и что же приключилось у вас такого страшного, что вы льёте такие горькие слёзы? Кто посмел вас обидеть? - Эмери сам не ожидал от себя такого цинизма. Как быстро изменилось его отношение к слабому полу. Впрочем, молоденькая леди вряд ли могла разгадать его усмешку. В конце концов, как знать, быть может она и не была замешана в происходящем с ним. А окажись она потомственной принцессой, что, судя по её наряду, было бы не удивительно, то оказаться у неё в немилости было бы не желательно. Он уже нажил себе достаточно врагов в том, прежнем замке, зачем же ему были нужны новые в этом? Как знать, насколько он здесь задержится.

Отредактировано Эмери Корбо (2014-11-06 00:58:59)

+1

9

Девушка коснулась поочередно каждой щечки, словно убеждаясь очередной раз, что они все так же мокры и солены - на редкость трогательный получился жест, хоть и бесполезный по-девичьему. Смотрела она на Эмери светлым взглядом существа, явно прожившего большую часть своей жизни за чьей-то могучей спиной, вне прикосновения ветров и молний сурового бытия, где все люди добры и добродетельны, а беды и тревоги нечто сродни легким тучам на небосклоне, которые рассыпаются без следа от легкого усилия куда как более крупных явлений людской "природы".
Любимая дочь, наверняка - причем кажется, что матери, что отца, иначе не было бы в ее домашнем образе такой завершенности.
Вот и на Эмери она смотрела печально, но доверчиво сейчас, ни на миг не усомнившись, будто ему действительно есть дело до бед на сердце впервые встреченной незнакомки.
- Ах, милорд, мой старший брат...он... мы совсем не понимаем друг друга. - Грустно ответила она оруженосцу. - Это так тяжело! Мы не виделись более пяти лет, все время, пока мой отец был послом в Халифате, и я так ждала нашего возвращения в Далар! Я так скучала по всем здесь, и видит Единый - мечтала вновь встретить Тремина, вновь узнать его и подружиться с ним. Я часто писала ему письма из Халифата, но он...почти не отвечал мне, но ведь это ничего - он ведь был так занят тут, в столице - учился, а потом светская жизнь, это ведь такая большая ответственность! О, я знаю, что он старался поддерживать наш род, как мог! И я так хотела познакомиться с ним вновь, а он... мне кажется, что мой брат...совсем... совсем не рад моему...возвращению.
Глаза девушки вновь тронула влажная пелена, однако она усилием воли постаралась сдержать ее - все-таки, уже ведет беседу. Хоть и шмыгнула порядком покрасневшим носиком весьма жалобно.
- Может быть, это потому что люди завидуют ему? Мой брат так красив, так благороден и щедр! А люди... почему люди так злы и завистливы, так не радостны чужим успехам? Какие гадкие, нечестные слухи распускают они о нем! Я случайно услышала... Не подумайте, прошу вас - я не имею привычки слушать чужие беседы, но так сложилось, наши кареты стояли рядом и я не сразу поняла что это о нем, и... Но ведь кто поверит такому - мой брат само благородство, а они! Пытаются выставить его в таком дурном свете, словно он один из этих поверхностных гуляк и повес солицы! - Она в волнении сжала унизанные кольцами пальчики, опять шмыгнув носиком тихо. - О, я уверена, что отец не поверит этим бесчестным наветам! То есть, я была уверена, но.... а сегодня, перед балом, они беседовали и кажется, поругались... А потом брат смотрел так зло на меня... Наверное, я должна была узнать - может я чем-то обидела его? В Халифате иные обычаи, вдруг я и не заметила? Я совсем не хотела...
Она поникла плечиками, обеспокоенно кусая губы.
- О...ох, простите меня, милорд, я совсем позабыла о манерах! - Спохватилась она, самым виноватым образом вскинув на Эмери взгляд. - Мое имя Бьянка Лиеллу ди Сотта.
А вот эту фамилию - Эмери наверняка слышал. Как минимум потому, что в столице была даже пара памятников в честь некоего Эрнеста ди Сотта, выдающегося диломата и придворного, знатока обычаев Халифата, написавшего несколько трактатов и монографий, как научных, так и исторчиеских, которые до сих пор считаются классическими трудами. Для тех, кому по долгу службы особенно необходимо понять сложный мир этой далекой южной земли - просто благословение Единого, а не записи, ибо язык его прост, примеры легко запоминаются, а аналогии понятны даже самому закоренелому даларцу.
В основном благодаря именно этому дипломату, в свое время были заложены несколько краеугольных камней, что держали отношения между этим жарким Щитом империи и самой империей в равновесии.
Жаль лишь, что судьба его рода оказалась столь трагичной - как говорили, случайно принесенная из песков болезнь вспыхнула в столичном доме Эрнеста, где по тяжелому стечению обстоятельств собрались почти все члены рода... Была она свирепой и скоротечной, едва ли не за одну ночь выкосив большую часть домочадцев... Вроде бы, кто-то из рода даже уцелел - но такими же выдающимися талантами не обладал, и особенно ничем после в истории не отличился.

+2

10

Эмери совершенно равнодушно слушал рассказ несчастной девицы, которая всё всхлипывала, удерживаясь, чтобы снова не разрыдаться. Нет, хватит, слезами его не пронять. Незнакомка была так увлечена, что вряд ли заметила, как слушатель её пару раз закатил глаза, принимая её слова за совершеннейшую банальность. Надо сказать, что оруженосец сам себя в этом уверял, потому как девушка и правду выглядела очень трогательно и не поверить ей было не просто, но однажды он уже проявил слабость, желая помочь почти столь же беззащитному созданию, и сам при этому угодил в расставленные тёмной силой сети. В которых находился и теперь, прямо в эту минуту. Всё, всё вокруг было иллюзией, сотворённой чужой, чёрной волей, и ему нельзя поддаваться на уловки, сколь искусно не были бы те сотворены. Нельзя было забываться.
То, что он оказался «милордом», по словам девушки, уже было не так уж и плохо. Он, конечно, догадывался о своём дворянском происхождении по тем причудливым одеждам, в которых оказался, но совершенно в этом уверен быть не мог. Во всяком случае теперь у него точно была возможность свободного передвижения по замку, а это не так уж и мало. Теперь бы ещё выяснить своё имя. Или, если быть точнее, имя того, в чьём теле он очутился. Девушка его явно не знала, что говорило либо о том, что она была представлена ко двору совсем недавно, либо о том, что он сам прибыл в столицу только что. Тут же девушка указала ему на первый вариант. Кстати, она до сих пор не представилась, что несколько настораживало оруженосца, помнящего о том, что его ведьма не охотно назвала своё имя, которое к тому же ещё и было не настоящим, но она даже и не пыталась этого скрыть.
Спрашивать же имя Эмери не хотел. Он вообще не вмешивался в её сумбурные повествования, холодно разглядывая трогательное, живое создание, похожее на только что распустившийся бутон розы, который ничуть не трогал его чёрствого сердца.
Меж тем оруженосец был больше занят своим нарядом, который ощупывал, желая узнать, что при нём имеется. На поясе Эмери обнаружил тугой кожаный кошель, какого отродясь не бывало при оруженосце. Кроме непривычно тяжёлого меча за поясом ещё был по виду довольно дорогой кинжал. За пазухой Эмери обнаружил пару бумажек, которые, должно быть, имели какое-то значение, но сейчас было не до них. Там же оказался и носовой платок с анаграммой из витиеватых букв, которую, правда, оруженосец не заметил и не прочёл. Он слегка наклонился и протянул платок девушке, раз уж всё равно его нашёл.
- Прошу вас, успокойтесь. Я уверен, что всё не так плохо, как вам представляется.
Девушка наконец произнесла своё имя, которое заставило оруженосца нахмуриться. Учитывая, что Эмери пару раз приходилось побывать в посольстве Халифата в столице, а площадь неподалёку от него была названа в честь некоего Эрнеста ди Сотта, то вспомнить о нём оруженосец сумел довольно скоро.
Как много давала одна только фамилия. Итак, походы в страну песков начались где-то три столетия назад. Почти тогда же жил и этот самый ди Сотта. Что же, такое знание весьма сужало временные рамки, которые до этого казались весьма обширными.
Надо сказать, что тут интерес его к девушке значительно повысился.
- Вы родственница Эрнеста ди Сотта? - поинтересовался Эмери, так и не называя своего имени, потому что понимал, что вряд ли угадает имя того человека, в чьём облике теперь он находился, если, конечно, это был реальный человек.
- Позвольте узнать, а почему вы совсем одна? Вас, быть может, ищут. Ваш отец или ваш брат.
А что, если ведьма из этого проклятого рода, угасшего в одно мгновение. И он, так как проиграл в бою, теперь должен самостоятельно спасти её семейство? Но она, должно быть, должна была бы его предупредить о том, что именно от него требуется. Либо же это ещё одна проверка его на прочность. Только Эмери теперь был собою, а не Чёрным рыцарем, полностью преданным обольстившей его даме. Оруженосец не имел ни малейшего желания в этом участвовать. Разве только у него не было иного выбора.

Отредактировано Эмери Корбо (2014-11-26 04:30:47)

+3

11

Девушка, назвавшаяся Бьянкой, слегка смутилась, но почти тот час же кивнула, подтверждая слов Эмери.
- Да, это мой милый батюшка. - Мягко сказала она, но как именно это прозвучало! Вот уж - умеющий прозревать мельчайшие детали да увидит многое за одной короткой фразой, порой чуть ли не целую жизнь и нити чувств между людьми. "Батюшка", сказала она, не сумев или даже не подумав вместить в строгое и официальное "отец" всю ту меру сердечной любви, что отразилась в ее глазах. Смущение ее было той породы, что обычно оттеняет искренюю гордость принадлежности к человеку, чьи достижения почитаешь с детства, людские качества возводишь в абсолют, а суждениями его измеряешь мир.
Гордость эта не была землей для семян высокомерия, но щедро прорастала восторгом семейственной близости к кому-то настолько властвующему над сознанием и сердцем.
Триста лет назад земля Халифата ничуть не была похожей на рахат-лукум и реки щербета - пожалуй, можно даже сказать, что без хотя бы какой-то асссимиляции и зананий о чужих культурах, шази были значительно более крепким орешком. И чтобы заслужить статус в их обществе, чтобы добиться признания и распахивающихся дверей - о, Эрнеста ди Сотта можно было назвать каким угодно мужчиной, но дураком - никогда. Но как известно, во всяком доспехе есть своя брешь, и на каждый клинок найдется свой молот - вот глянешь на нее такую, и сразу понятно, отчего кожа темна, а душа чиста. Небось хранил отец ее, аки главное сокровище, с чутьем дипломата и мудростью мужчины отбирая в круг дочери лишь людей с наилучшими качествами разума и воспитания.
Хоть посочувствовать ему ныне - раз пришлось привезти свой цветочек в Далар, да представить к вечноголодному до сенсаций и событий двору! Триста лет назад двор Далара тоже не был пряником в меду, вот уж точно.
- Вы тоже так считаете? Что волноваться не о чем? - Несколько посветлела она личиком, отзываясь на слова Эмери. Ох отец-дипломат, видать сам себя перехитрил - и где это ж видано, так легко довериться словам мужчины, которого видишь впервые?! Особенно, если ты молодая девушка...а вот же - захлопала ресницами, лишнюю влагу смахивая торопливо, и уже сама поддержки словам оруженосца ищет. - Должно быть, я и впрямь просто переволновалась и чрезмерно...чувствительна. И....и наверное и впрямь избалована и...и истерична.
Последнее прозвучало даже несколько сурово - так, словно девушка заставляла себя соглашаться с услышанной из чьих-то уст фразой, в рамках усмирения вдруг где-то усмотренной в себе чрезмерной гордыни.
- Как нехорошо получилось... - Повинилась она следом. И вздохнула глубоко. - Мы прибыли на бал в честь возвращения посольства из Халифата... то есть, простите грубость формулировки - смены состава посольства. Государь наш Император призвал моего батюшку в столицу вдруг... А тут, на балу... я... думала, что мы сможем обьясниться с братом, а он же ответил мне так зло!... И я не выдержала и ушла сюда, чтобы... нельзя ведь плакать на балу, ведь все там веселяться - я не желала никому испортить праздник...
Она вздохнула вновь, и кажется хотела еще что-то добавить - как в саду появилось новое лицо. Молодой человек, в довольно скромном камзоле чьего-то слуги, торопливо вошел в увитую плющом арку и осмотрелся по сторонам высокомерно, однако заметив Бьянку - довольно усмехнулся, что вмиг сменилось на легкую гримаску подозрительного недовольства, при виде Эмери рядом с ней.
Несколько шагов, и вот незнакомец с черным хвостиком уже самым почтительным образом склоняется перед двумя дворянами, и на холеном лице его лишь преданность и угодливость, сделавшие бы честь профессиональному лицедею - не заметь его перед этим Эмери краем глаза, и сам бы не поверил, что этот слуга может позволять себе такие эмоции, словно благородный какой-то...
- Почтенные синьоры, нижайше прощу прощения за то что прерываю вашу беседу. - Самым скромным тоном проговорил он. - Однако у меня срочное послание от благородного Тремина ди Сотта его драгоценной сестре леди  Бьянке Лиеллу ди Сотта.
- От брата? Срочное? - Вмиг вскиувшаяся девушка была похожа на птичку, которую дернули за хвостик. С самым обеспокоенным видом поинтересовавшись. - Что-то случилось?
В ответ - ей поклоном передали небольшое письмо, в которое девушка тут же и зарылась носиком. Держа впрочем, послание довольно открыто - так что Эмери и коситься-то особенно не придется, вздумай он прочитать написанное в несколько предложений.

Записка

"Моя любимая сестренка! Я в огромной беде и мне грозит смертельная опасность! Умоляю, только ты можешь спасти меня - но действуй без промедления, если хочешь увидеть меня вживых к рассвету. Бесчестные негодяи взяли меня в плен и держат в заложниках, требуя как выкуп кольцо из фамильного набора "Небес". Если тебе еще дорог твой бедный брат, немедля последуй за тем, кто передаст тебе это послание и ты спасешь мне жизнь! Уповаю на твою доброту, твой несчастный брат, Тремин."

Отредактировано Найтмара (2014-12-07 17:01:53)

+1

12

Эмери был достойным слушателем. Он не прерывал девушку, не пытался успокоить её раньше, чем она доскажет все свои переживания. Он чувствовал себя как на спектакле, где на сцене главная героиня произносит свой трогательный монолог. И вроде бы играла неплохо, но только зрителя не проведёшь. Он-то знает, что это всего лишь пьеса. Разве только... Эмери понимал, что перед ним может быть и не актриса вовсе, а самая настоящая девушка, жившая когда-то очень давно. И то большая ошибка, что он теперь слушал её сокровенные переживания. Оруженосец не допускал в своё сердце эмоций. Эта девушка, Бьянка, её уже нет в живых, не ему о ней заботиться. Он не нарушит ещё одного закона. Во всяком случае, просто так... И всё же, оставаться безучастным вовсе Эмери не удавалось. Он искренне поражался той откровенности, с которой Бьянка говорила с незнакомцем. Ну хоть чуточку от природы данного любой женщине чувства страха перед мужчиной, и того не было в ней. Если всё это правда, а не искусная игра, то девица на людях была впервые. А там, дома, вокруг неё мамки, няньки носились, пылинки сдували. Впрочем, многих девиц в благородных семействах воспитывали подобным образом. Но в этой хорошенькой головке, кроме кукол да платьев должна же была находиться хоть толика здравого смысла. Эмери вздохнул хором с девушкой, опечаленный лишь судьбой Бьянки, которая, если не сгорит в агонии со всем своим семейством, в любом случае вскоре хлебнёт слишком много горя, к которому она не готова. В том числе по вине обожаемого своего родителя. Но это не его дело. Нет! До тех пор, пока не явится сама тёмная тварь и не скажет, что желает от него, он не будет вмешиваться в историю. Ведь это её рук дело. Не мог же он собрать всех демоном даларских на одного себя? Возможно, что она ждала призыва. Как тогда... Хоган позвал её и она явилась. Но то был Хоган. Эмери помнил, как ведьма смотрела на его господина, в то время как оруженосец не мог добиться хоть малого внимания к себе. Он был лишь средством для достижения цели. Если же ей надобно что-то от него и теперь, так пусть и к нему явится!
- Стало быть вас ищут, - заметил молодой человек, - Советую вам вернуться в зал, пока вся ваша родня не переполошилась. Думаю, что брат сказал вам это не со зла и вы скоро помиритесь. Вытирайте слёзы и ступайте, — Эмери не забывал об обходительности, так что протянул руку девушке, предлагая ей подняться и прямо сейчас выполнить его совет. 
Краем глаза молодой человек заметил движение в стороне и обернулся к слуге, тотчас встретившись с его лукавым взглядом. О, долго думать было не нужно, чтобы распознать плута. Что-то недоброе задумал малый, который спустя мгновение так вежливо поклонился ему и девушке, не успевшей подняться с места. Конечно, кто как не Эмери знал, как стоит играть учтивость перед господами, но тут было иное. Слуга не из благородный и самый что ни на есть мошенник не вызывал ни малейшего доверия. Уж Эмери-то знал таких, достаточно на рожу взглянуть и тотчас ясно, что не просто плут, а редкостный подлец. Одним словом, аж кулак чесался, как не нравился ему этот парень. Но это не его игра, и потому Эмери с лёгкостью усмирил желание съездить слуге в глаз. Дальнейшая беседа так же его ни капли не касалась. Он как будто и не был здесь, лишь переводил внимательный взгляд с одного персонажа трагедии на другого, совершенно случайно оказавшись на сцене меж ними. Точно так же, совершенно равнодушно и не пытаясь скрыться, он пробежал глазами строки в письме и вновь перевёл взгляд на обеспокоенное личико девушки, а после на слугу, притуплённая неприязнь к которому лишь усилилась.
«А ты, я смотрю, знаешь что-то...» - Эмери прервал сам себя, -«Это не моё дело»,  - твёрдо повторил он, чувствую, что сейчас последуют просьбы и мольбы о помощи от леди ди Сотта. Эмери сделал шаг назад от обоих. А в голове его всё пробегали строки из письма: «Однако ж, жалок её брат. К чему вмешивать сестру в такое дело, да ещё столь беспомощную... Неужели не нашёл он никаких доверенных лиц, кроме неё? Обман? Заманят девицу, а уж потом будут как раз её братцу писать с требованием выкупа», — в  голове оруженосца стали складываться возможные картины ситуации. Но он слишком мало знал, чтобы сказать наверняка, что скрывалось за письмом. Как брат, он точно знал, что не стал бы посылать подобного письма Донате. Хотя, как знать, что за человек этот Тремин ди Сотта.
- И кто вас послал? - поинтересовался оруженосец у слуги, заново оглядывая того на наличие оружия. Заодно оценивая, насколько он сильнее парня физически. Во всяком случае, он не хромой калека, что само по себе уже преимущество. Диаболон дери, как бы Эмери не была отвратительна ситуация, в которой он оказался теперь, но ещё меньше ему нравилось положение беспомощного канцлера в стране, находящейся на краю переворота.
- Чёго ты хочешь от меня, Ригат?! - мысленно возопил он, не желая пугать девушка, которая и без того сейчас должна была находиться не в самом лучшем состоянии.
Он не желал подчиняться ситуации, в которой оказался по ошибке. И он заставит себя стоять в стороне, если эта ведьма сама не явится к нему. Он больше не её рыцарь, чтобы угадывать и исполнять её пожелания. Ему же нет дела до призраков прошлого, чей век давно прожит... Не должно быть до них дела.

+2

13

Слуга вообще не выглядел так, как если бы был способен оказать серьезное сопротивление Эмери, паче чаяния схватка между ними стала бы возможной — да что там, молодой человек выглядел весьма изнеженно для своего возраста и статуса, явно пренебрегая мало-мальскими тренировками для развития тела. Хотя с таким телосложением и таким лицом, сразу можно делать вывод о том, что этот предпочтет воткнуть нож в спину, или подлить яду в бокал, или же использовать еще какое непрямое, как можно более безопасное для себя воздействие.
Самое интересное заключалось в том, что пока беглый взгляд Эмери скользил по нему, оценивая — бывшего оруженосца окинули не менее цепким взглядом, и судя по опять же промелькнувшему выражению настороженности, чье бы тело Эмери ныне не занимал, выглядело оно внушительно.
Да юноша и сам мог ощущать это — как легко даются ему движения, как при малейшем напряжении переливаются под дорогой тканью одежды налитые мускулы. Руки его явно были привыкши и к мечу, и к кинжалу, и пожалуй принадлежали скорее воину, чем дипломату, привыкшему — и имеющему возможность — умасливать их каждоутренне.
Вопрос Эмери удовольствия «слуге» не доставил, однако Бьянка тотчас же вскинула на него вопрощающий и испуганный взгляд, и мужчине пришлось ответить, сделав лицо участливым, а тон подчеркнуто-сочувствующим.
Меня послал... сам милорд Тремин, ему... милостиво дали эту возможность... Конечно же, я поспешил! Но неужели это было напрасно? - Последнее он проговорил не менее опечаленно, эдак трагично глянув на девушку. Наверное, не будь у Эмери тренировки рядом с канцлером, это бы сработало.... Хотя впрочем, нет — сработать это могло только на ком-то, чей опыт в обмане и интригах равен нулю, что и произошло.
- Ох нет! Конечно нет! - Бьянка подскочила с скамьи, всплестнула ладошками, и прижала к груди послание так, словно боялась что оно вот-вот улетит. - Немедленно ведите меня, прошу вас! Как хорошо, что он написал мне! Конечно, я помогу! О, мой бедный братик!
Она дернула со скамьи мягкую шелковую накидку, и споткнулась взглядом о Эмери, торопливо начав извиняться:
- Простите, милорд! Я... это очень срочное дело! Благодарю вас за беседу и совет! Да хранит вас Создатель! Ну же, идемте! - Последнее уже явно предназначалось не оруженосцу, а посланнику, ловко скрывшему усмешку и увлекающему девушку в сторону выхода из садика.
Он даже Эмери вежливо кивнул, эдак, почти мимоходом — мол, как чудесно было встретить вас, милорд, счастливо оставаться, а мы очень спешим!

+1

14

Мысленные восклицания Эмери так и остались без ответа. Хотя едва ли он в самом деле ожидал его получить. Что если тёмные твари вовсе и не умели читать человеческие мысли, а лишь угадывали вполне естественные желания? В общем и целом, такое положение вещей оставляло хотя бы небольшую надежду на возможность обхитрить демона. Либо же леди Ригат вновь выдавала себя за придворную даму, требующую от своего кавалера более радикальных решений и методов, нежели тот предпринимал.
Меж тем слуга увернулся от прямого ответа на вполне закономерный вопрос, чего и следовало ожидать от плута, но девушка даже не заподозрила хотя бы малейшего лукавства. А Эмери допускал эту несправедливость. Он стоял в стороне и смотрел, как доволен его безучастием слуга, спешащий поскорее увлечь неопытную девчонку за собой. Честное слово, прежде оруженосец ни при каких условиях не остался бы равнодушным, хотя бы только потому, что его до бешенства раздражал этот паршивец, который даже не умел вполне скрыть свою истинную скверную сущность, словно бы гордился ею и нарочно выставлял напоказ. Но Эмери ни единожды вмешивался в то, во что не следовало совать нос, не находя в себе сил остаться сторонним наблюдателем. Теперь же он в полной мере мог оценить последствия необдуманны решений и действий. Оруженосец стиснул зубы, скулы дёрнулись от гнева, а рука словно вросла в рукоять меча.
Сеньорита Бьянка даже не подумала просить его о помощи. Неужели же она совсем-совсем ничего не видела? Девушка вспорхнула с места и доверчиво последовала за слугою, словно бы несмышлёныш спешил за дудочкой крысолова. 
- Да хранит вас Создатель! - Эмери вздрогнул.
И он останется безучастным? Он, здоровый, крепкий телом мужчина, при оружии, вполне трезво оценивающий сложившуюся ситуацию и её последствия, оставит судьбу бедняжки на волю случая? Эмери пожелал сделать шаг, даже наклонился вперёд, но удержал равновесие и остался на месте...
- И вас пусть хранит Всевышний... - проговорил он, хотя вряд ли Бьянка ещё могла расслышать его слова.
Если всё это творится по тёмному замыслу, то он больше не будет марионеткой этой твари, сколь изощрённые способы давления она бы не придумывала. Отныне Эмери знает, с чем имеет дело и может хотя бы пытаться сопротивляться этой силе. Он верил в свою правоту или убеждал себя, что верит... Этой девушке всё равно было не помочь, потому что маленькая её жизнь уже давно затерялась в веках. И всё же душу Эмери отчего-то скребло какое-то скверное и подлое чувство, которое было ещё сильнее и от осознания того, что бедняжке вряд ли удастся самостоятельно выбраться из этой переделки.
Оруженосец хотел было выждать пока те двое успеют уйти как можно дальше, но того времени, которое он смог простоять, явно было бы недостаточно. Сорвавшись с места, Эмери размеренным шагом направился к тому же выходу, в который сам недавно попал в этот сад и в который только что вышли слуга и сеньорита ди Сотта. Шёл он так, словно бы знал, куда именно ему следует направиться...

0

15

Эмери шел, и дорога слегка подрагивала под его шагами. Сад, только что казавшися таким реальным, отчеливым, обдававший ароматами влажной свежести листвы и сытным, сырым запахом травы и цветов, мрачнел с каждым мгновением – подчиняясь вдруг решившему потемнеть небу.
Вот промелькнула арка над его головой, позволяя покинуть уютный альков – и вместо знакомого, предугадываемого коридора за ним, оруженосец в теле канцлера увидел вдруг раздвинувшиеся границы, потускшевшие линии дворца дрогнули, изменяясь, и сложились в образ виллы из серого камня, в садовую калитку которой под его взглядом вошла подрагивающая от испуга и решимости нежная юная Бьянка...
И он, словно призрак – легкий и блеклый в жестоких реалиях прошлого, не мог воздействовать на мир вокруг, жестокой правдой насмешкий над сделанным выбором обреченный лишь смотреть...
На то, как черными пятнами расплываются на прекрасном белом платье следы крови и оседает на красивый мраморный пол юная Бьянка с лицом полным удивления и боли.
На то, как драгоценую тиару с ее головы срывает безжалостно рука молодого человека – похожего на нее как брат и не похожего одновременно, словно злобное, демоническое отражение в черной глади зеркала. «Тебя наследницей?! Все мое! Только мое!» - щедро мешая злобу с торжеством, зависть с восторгом, ненависть с насмешкой выкрикнул в белеющее лицо тот, кто был ей братом по крови, Тремином ди Сотта.
Обернутый в грубую ткань сверток тела сбросили небрежно в яму, и беглый перестук падающих комьев земли навсегда скрыл от солнечного света торчащий из складок ткани иссиня-черный локон. Гербы сгинувшего рода безучастно блестели рядом с тяжелых винных бочек, где ныне обреталась неизвестная могила.
Эмери смотрел – и видел, как на небе в ту же ночь расцветают салюты, а в той же вилле дают богатый прием, и как напряженно улыбается гостям Эрнест ди Сотта, пытающийся найти взглядом дочь, прежде чем поднять бокал за успешность доверенной ему Императором миссии, и выпить вина, отблескивающего внутри зелеными искрами щедро подсыпанной рукой его сына отравы.
Такой же, как и в каждом стоявшем на столе кувшине...
Он видел как трижды закатилось за горизонт и воспарило вновь на небе солнце, и улицы Далара, заполнившиеся неведомой вспышкой эпидемии. Как словом и магией борются с ней последователи Единого и как горят оцепленные, зараженные богатые кварталы... Жестокое решение принял тот Император тогда – одно дело приказать выжечь до тла дома бедняков, и совсем иное поднести палящий факел к тем родам, что могли жестоко отомстить правящему роду в дальнейшем. Но эпидемия была остановлена...
...и видел Эмери, как черными пятнами расплывается на богатом камзоле следы крови, когда сгибается над столом в маленьком охотничьем домике Тремин ди Сотта в приступе свирепого, разрывающего легкие кашля. С каким диким ужасом смотрит он на багровые сгустки на своей дрожащей ладони – не веря, что спущенная им же лавина вдруг оказалась над его собственной головой. Как холодно и жестоко блестит на его безымянном пальце гербовый перстень главы Рода, что он, торжествуя, успел содрать с холодной уже руки отца, прежде чем покинуть столицу ради безопасного убежища.
Чтобы остаться в оном на долгие, долгие годы – иссыхающейся мумией за столом, вцепившейся в последнем, алчном усилии в ларец с фамильными драгоценностями рода ди Сотта. Гнить, оплывать, засыхать, покрываться пылью и паутиной...
- Судьба порой так жестоко шутит, мой милый рыцарь. – Задумчиво произнесла стоящая рядом с Эмери синеокая Леди, неспешно откидывая назад тонкую вуаль, ранее скрывавшую ее черты лица. В черном траурном платье, словно под стать прощальному видению гибели благородного рода – она выглядела словно скорбящей над судьбами тех, о ком только что столь безжалостно поведала ему. – Невинная дева и бесчестный злодей одной линии крови – и оба забыты, и оба неприкаянные души, без защиты и права на обретения посмертия...
Они стояли вновь в том коридоре, откуда начался его странный путь - золотились солнечные лучи свозь решетку окошка...

Отредактировано Найтмара (2015-10-25 16:48:06)

+2

16

И голос её прервал его отчаянное забвение.

Он принял решение. Жестокое, быть может. Однако Эмери не желал быть втянутым в очередную игру тьмы со светом, в которой ему отводилась не самая завидная роль. 
Не имея более выбора, оруженосец вынужден был наблюдать видения прошлого, что вызвала тёмная тварь. Оставаться равнодушным к горестям давно минувших лет было не сложно, когда, по настоянию канцлера, ему приходилось из свитков узнавать об эпидемиях, пожирающих целые города, о вероломных предательствах и междоусобных войнах, в которых брат шёл на брата в битве за власть. Но когда своими глазами приходилось видеть всю подлость и ничтожность человеческой души. Когда, вглядываясь в себя самого, можно было обнаружить отражение такой же алчности и чёрной жестокости. В этот миг тоска мрачным саваном окутывает голову, а одиночество опускается на плечи словно плащ. Таков ли людской удел? Сгорать ещё при жизни?
Эмери никогда не был и не мог быть наследником барона Корбо, если только... О да, оруженосец ни раз представлял себе незавидную участь своих братьев, которая могла постичь их по воле судьбы или по его собственной. Может ли он когда-нибудь дойти до той черты, которую переступил Треми ди Сотта? Эмери не нашёл бы ответа и прежде. Теперь же в памяти его снова и снова появлялась картина, как он вонзает меч в живот человека, которому он был кровь от крови. Стало быть, как никто другой, был он близок к той низости, что учинил многие десятилетия назад наследник древнего рода. И потому Эмери горел изнутри тупой яростью, тщетной, переходящей в отчаянное уныние. Разум его, если только дух может обладать разумом, затянула мутная пелена тоски. Он прачные мысли прервал голос. Её голос.

Эмери вздрогнул, когда услышал знакомые интонации, от которых ещё недавно закипала кровь. Не сразу повернулся он к даме, которую сам же и пытался вызвать.
Явилась ли она по его просьбе? Едва ли... И всё же, она была здесь, возле него. Он мог бы протянуть руку и коснуться её плеча. Эмери взглянул на женщину, которая в этот миг откинула чёрную вуаль. О, леди Ригат была так же прекрасна, как и при первой их встрече, но теперь-то он знал, что кроется за этой чарующей внешностью.

- Разве только судьба? - промолвил Эмери негромко.

Он не отводил взгляда от женщины, хотя заметил боковым зрением, что вокруг них вновь всё изменилось. Так же как и он сам перестал быть духом, снова став стариком, о чём напоминала больная нога. Однако Эмери и Ригат всё ещё оставались одни. Стало быть, он по-прежнему оставался в плену её чар. Потому что где-то там, где всё происходит по-настоящему, возле него должна стоять стража из двух человек, которые очень бы удивились, если бы из воздуха вдруг воплотилась дама.

- Не удивлюсь, если ты и там поучаствовала, Демон. Ведь ты Демон? И не говори, что я мог их спасти, если бы пошёл с Бьянкой. В моих ли силах менять историю? Думаю я, что и тебе не дано такой власти. Это под силу лишь Создателю. Впрочем, уверен, ты позабавилась сполна и тогда, и теперь. Но скажи, отчего душа девушки не обрела покой? Разве она не достаточно чиста для небес? Или ты не пускаешь её душу? Ты не имеешь права, - Эмери чувствовал, как прежнее уныние сменяется раздражением. Он ненавидел её ложное лицо, ненавидел её голос и взгляд, ненавидел и то, что где-то в глубине себя чувствовал, как притягательна она для него. И потому отныне он будет именовать её не иначе, как Демон, чтобы ненароком не забыть, какова расплата за плотские желания.

- Итак, Демон, чего ты хочешь от меня? Разве я не выполнил тобою задуманного, когда убил своего отца? Чего ещё ты ждёшь? Я не достаточно проклял свою душу, чтобы гореть в бездне, тебе на забаву?

+1

17

На пурпурных, словно созданных для жарких поцелуев, губах промелькнула легкая усмешка – в меру скромная, в меру польщенная, стоило Эмери обронить это «...не удивлюсь, если и ты там поучаствовала!...». Словно бы оруженосцу были нужны еще какие-либо доказательства кроме его собственных видений и логики. Но он был прав, и черноволосое Проклятье его не стало отрицать очевидного, задумчиво отметив едва стоило молодому хоть и не телом, но духом рыцарю сомкнуть уста, замолчав.
- Справедливо ли обвинять грозу в том, что она существует и не прошла стороной твой дом? Тогда уж впору возносить хулу Создателю за то, что он сотоврил этот мир таким несовершенным – где есть грозы, хищники, подлецы и демоны... – Нежно проговорила женщина, все так же рассматривая лицо Эмери своими темными глазами. Густая чернота бровей и ресниц, манящий ореол синей радужки, и едва ли кто-то заметил бы тускло мерцающие искры в черных точках ее зрачков. Едва ли кто-то - но не Эмери. Впрочем, речь ее не была лишена и занятности для слуха – к примеру, в том что в легкости рассуждений своих, существо Бездны без размышлений ставило потусторонних тварей на позицию получше, чем простая, обыденная людская подлость. – Видишь ли мой рыцарь, люди без желаний, без честолюбия, без страстей – блеклы, хоть и неуязвимы, не отрицаю. Вызывают подобные им лишь скуку и ранодушие, ибо в подобном фальшивом отрицании истинных красок жизни теряется и святая готовность отдать за что-то жизнь, умение относиться к чему-то серьёзно, яростно защищать свои воззрения. Люди теряют убеждения, мой рыцарь, стремительно и необратимо, кто-то так и не может за всю жизнь заиметь их, а кому-то они и даром не нужны!.. Но в итоге - люди дешевеют, и подобные мне могут испить их за краткий вечер, словно стакан дешевого безвкусного вина, а потом лишь с тоской и недоумением смотреть сквозь призму невнятного горя на тусклый закат никому особо не нужной жизни... Разве это люди, мой рыцарь?..
Демон вздохнула, внезапно отразив на точеном смуглом лице печаль – словно прозвучавшие слова и впрямь занимали всерьез этот нечеловеческий разум достаточно долго, чтобы вдруг быть озвученными для Эмери именно здесь и сейчас. Хотя право, не дивно ли будет предположить, что создание Бездны действительно досадует о том, что мельчает род людской? Однако и уличить ее в неискренности было сложно – танец ресниц, чуть более глубокий вздох, коснувшийся на миг губ веер... Леди в краткую паузу будто бы заставляет себя вернуться к текущей теме их беседы.
- Тремар ди Сотта натаскал соломы и добыл огниво для своего костра – того искушать не надо, кто сам поддаться всем соблазнам рад. Но нежная Бьянка вспорхнула бы прямиком в обьятия Создателя из того грязного подвала, став одним из бесчисленных и безликих цветов в его Садах, если бы не одна крошечная деталь... – Демон покачала головой, не то в восхищении, не то в осуждении. – Ибо душа эта, освободившись от оков плоти, обрела возможность увидеть меня – и узнать, что для брата ее навеки потеряно благо прощения и искупления. И она осталась. Ради убийцы, насильника и негодяя, без раздумий поднявшего руку на собственную семью. Надеясь обрести милость Его и уйти вместе... Поразительно!.. Самопожертвенно и глупо, но дивное доказательство того, что Создатель определенно ведал, что творил, наделяя людей свободой волеизьявления и выбора. Ты прав, мой возлюбленный рыцарь – свет этой души обжигает мне руки, не сжаться вокруг нее воле моей, не поглотить, сколько бы не сотворила я для нее иллюзий!
Демон тихо рассмеялась, вытягивая меж собой и юношей нежную тонкую ладонь – без браслетов и перстней, без краски на ногтях и аромата духов. Словно мерцающий алтас оливковой кожи был уже достаточным для этой узкой руки украшением...
- Собственная воля и глупое сердце – вот и все, что держит Бьянку у мира живых. И надеялась я, что твое присутствие позволит успеть ей взглянуть на братца получше, обнажить никуда не девшуюся за эти годы гнилую сущность – как знать, быть может, решимость малышки дрогнула бы? Но ты не ступил на указанный путь, и река событий промчалась по наторенной колее прошлого для этих двух душ. Что же, пусть будет так. – Щелчок веера и новый изящный взмах. – Ныне же жажду я вновь явить драгоценный убор «Небес» столице Далара. И в обмен на то, что ты заберешь его из рук мертвеца и передашь тому, кому я укажу – я готова пожертвовать душе этого жадного мальчишки свободу.

Отредактировано Найтмара (2015-11-05 22:45:37)

+1


Вы здесь » Далар » Грёзы » Затейливая нить прошлого в настоящем