Далар

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Далар » Свадьба Императора » Шатер Соловья


Шатер Соловья

Сообщений 1 страница 26 из 26

1

http://s5.uploads.ru/IBQG5.png
Место: Шатер Соловья, недалеко от ристалища.
Время: Сразу после турнира.
Действующие лица: Соловей и Дэниз бен Тюн.
Примерный сюжет: Как проходит лечение неизвестных рыцарей?

0

2

Дениз ярко-пестрой птицей слетел с трибун, торопясь успеть добежать до шатра, занимаемого его господином вперед самого Сигмара. Не смог, конечно же – слишком много людей толпилось, слишком часто приходилось маневрировать между теми, кому не было никакого дела до куда-то там спешащего шази.
Хотя в целом, стоит отметить что пара особо рьяных (по всей видимоти крепко принявших горячительного на грудь) попыток возмутиться скорости промелькнувшего мимо лекаря от в меру породистых или богатых гостей турнира была успешно (и очень грамотно) пресечена следующими за Денизом двумя хесами.
И если попытка поймать лекаря за длинные красные пряди или за край халата обычно казалась вполне безопасной, но при взгляде на северных воинов (существенно снизу вверх), особо возбужденный схватками народ шустро прятал хватательные конечности и вспоминал, что на том конце поля брагу неплохую еще разливают.
Скорее всего вспоминали еще, что если брагу пить без зубов, то она не такая и вкусная, но кто ж признался бы?
Сосредоточенный на будущем деле и уже припоминавший, какие возможные повреждения откладывал в памяти, наблюдая за боями господина, Дениз честно говоря вряд ли помнил про свою охрану вообще (а потом вспомнит и ему будет очень стыдно!).
Зато – добравшись до шатра наконец, лекарь затормозил и чуть досадливо закусил темно-красную нижнюю губу, кажется поняв, что повелитель вошел туда раньше. Сумка с снадобьями и всем необходимым для исцеления уже была в шатре, и теперь оставалось только добавить к ней самого целителя. Если впустят. И позволят. И...
Дениз потратил еще пару секунд на то, чтобы одернуть праздничный халат и в пару движений пригладить волосы, переколов свои сапфировые украшения повыше, за виски – после чего очень вежливо и как-то даже робко «пошкребся» в шатер к северному владыке, озвучив при возможном ответе оттуда:
- Это Дениз, мой господин. Могу ли я как-то быть полезен вам?...
Обеспокоенность и немалое волнение в мягком голосе были вполне отчетливо слышны - лекарь не то не подумал их скрывать, не то не сумел.

Отредактировано Дениз бен Тюн (2013-07-16 16:22:44)

+6

3

Красный с золотом полог шатра качнулся, пропуская внутрь тёмно-серого латника, и вновь сомкнулся, отрезая пробившийся было на миг внутрь белёсый луч света, заставляя тот вновь проникать внутрь лишь сквозь призму алой ткани. Подбежавший меченосец немедленно принял залитый кровью цвайхандер из рук Соловья - придерживаемый одним из слуг, хес осторожно сел на толстый дубовый табурет, стараясь не тревожить болящую ногу. И только сейчас снял успевший осточертеть ему шлем.
Топфхельм этот, быть может, был и не самым удобным шлемом, но выкованным из прочной стали - и несмотря на сильные удары, осыпавшиеся на голову воина, вмятины на исцарапанной поверхности были неглубокие, никак не мешающие его снимать. А избавившись от стального цилиндра, укрывавшего его голову, хес избавился и от подшлемника. И наконец-то вдохнул полной грудью.
-Замечательный бой, господин! - воскликнул один из двух оруженосцев, торопливо снимающих с их повелителя детали доспехов, испещрённых царапинами и, кое-где, выбоинами.
- Был бы замечательный, если бы мы не бросились убивать друг друга под конец.- усмехнулся северянин, болезненно морщась, когда пока ещё тонкие, почти юношеские кисти слуг принялись освобождать от лат его левую, вывихнутую руку, - Или если бы это изначально был бы бой насмерть... А так, когда ни то, ни другое... Послали за Денизом?
- Да, милорд.
Руку можно было бы вправить и самому - воину уже не раз приходилось вправлять повреждённые конечности - но раз уж с ним был профессиональный лекарь, то стоило доверить лечение ему и его мастерству. Где его черти носят? Для Мангуста, впрочем, появление уже в его шатре лекаря было бы вопросом жизни и смерти. Надеюсь, там есть кому обработать его раны. Смерть от увечий, полученных на турнире, равносильна смерти на самом ристалище - а сейчас это будет явно лишним. Снимаемые с воителя латы водружали на стоящий в углу деревянный манекен, одевая того на манер самого Соловья и позволяя рассеянно рассматривающему его хесу увидеть, как он примерно выглядел со стороны. Теперь их точно придётся ремонтировать. Хотя, быть может, стоит оставить пару царапин - на память?
Спустя пару секунд полог шатра вновь распахнулся - и на "пороге" появился блистающий богатой росписью праздничного халата красноволосый лекарь.
Сигмар, всё ещё остывающий после жестокого боя, твёрдо восседал перед пустым столом, придерживая левую руку, и вскинул взгляд янтарных глаз на шазийца сразу же, лишь тот вошёл. Он был уже без доспехов и кольчуги - в одном только поддоспешнике, ныне расшнуровываемом и в спустя некоторое время тоже покинувшим северного короля. Золотистые волосы мокрыми патлами прилипли к лицу, тёплая кожа блестела, будто облитая маслом, на нижней губе и левой скуле застыли кровоподтёки.
- Ты вовремя, Дениз - пожалуй, пришло время тебе вновь показать свои недюжинные способности в целительстве и лекарском деле, - вновь невесело усмехнулся хес и неприязненно дёрнулся, когда один из слуг неосторожно задел плечо, снимая толстый подлатник, - Левая рука вывихнута, колено болит, и в правом локте тоже... - хрипло добавил он. Были и ещё ранения - только сейчас он обратил внимание на наиболее дающие о себе знать.

Отредактировано Сигмар III (2013-07-17 14:15:49)

+5

4

Окрыленный разрешением войти, целитель скользнул внутрь шатра, точно красно-синяя ящерка, только и колыхнулся полог, плотно прикрывающий вход – ему еще и помогла не отклониться в будущем от случайного порыва ветра быстро мелькнувшая узкая ладонь лекаря.
- Простите, мой повелитель, эту задержку. Я ваш. – Дениз совместил что фразу эту вежливую, что поклон глубокий, что шаг вперед к хесу – явно не пожелав тратить времени более на многие иные словесные соцветия. Что забавно – не стал тратить время и на оправдания, хотя наверное в иной ситуации не преминул бы хотя бы отметить какое-нибудь смягчающее его задержку (пару секундную, но Дениз такой ведь Дениз – а вдруг это уже огорчило светоч его очей и алмаз души?!) обстоятельство. Но в данный момент, было донельзя любопытно наблюдать за тем, как Дениза-«тень»(красивую тень), сменяет Дениз-«лекарь», очень уж ярко вспыхивали эмоции на смуглом лице шази.
Вот еще шагает – и уже позволяет вскинуть себе взгляд на мужчину, пробегаясь первым касанием синих глаз снизу вверх. Мда, тут предательски маловато все еще от лекаря, и критично много от молодого шази – к моменту когда конунгу и целителю довелось встретиться глазами, читать с его лица можно было не просто как с книги, а как с книги для начинающих. Той, у которой буквицы на пол-страницы, а рядом картинка, если совсем уж не понятно, что имеется ввиду.
Чтоб на Сигмара так женщины за всю жизнь по совокупности смотрели, как этот шази посмотрел – такой восторг сверкал в его взгляде, сияла такая насыщенная, ничем не сокрытая синева благоговения! Мужчине, вроде как, не скажешь с порога в лоб – «Ты красив!», обидится еще, не девушка же фигуристая, на то мускулы и многие иные умения дадены, чтоб нахваливать было что. Да и представить бы, что нечто такое осмелится сказать своему повелителю Дениз…
Но сказать не сказал – а одним взглядом поставил на пьедестал едва ли не сравнимый с божественным, надежно отделив от иных смертных мужей и дев вспыхнувших словно пламень пустынного костра, высотой своих чувств. Конунг был в своей жизни желанен как мужчина, а вот был ли желанен как божество?...
Ну наверное еще вот такой же эффект можно получить, если кому-нибудь в бою внезапно зазвездячить молодом по лбу. Недостаточно, чтобы мозг выпал с другой стороны, но с лихвой чтобы звездопад в глазах все на свете затмил.
Напрочь зачарованное выражение целительского лица. Сияние глаз. Слегка приоткрывшиеся алые губы. Яркий румянец.
И тут Дениз понял, что он вторую секунду таращится в глаза своему повелителю, с найпотрясеннейшим (туда же и найглупейшим, как же было не подумать?) видом, вместо того чтобы уже с него что-нибудь снимать, и как-нибудь ему помогать.
В пол-секунды залившись густой, насыщенно-бордовой краской стыда явно чуть ли не с головы до ног (очень уж отчетливо можно было наблюдать, как эта полоска багрянца сползает от корней волос ниже, словно жар вдоль по лезвию клинка, сунутого в пламя горна), лекарь оказался совсем рядом, и наконец-то принялся за дело.
Вот она, сила профессионализма – следовал бы эмоциям, наверняка сбежал бы и не попадался бы Сигмару на глаза ближайшую вечность! Или лучше две.
А тут жарок так, словно можно под ним загорать, ресницами дрожит почти испуганно, да голову чуть вжал в неширокие плечи, а поди ж ты – тонкие пальцы вмиг оплели левую руку Сигмара без задержки лишней. И словно бы целитель еще ничего и не сделал толком – лишь взял как-то так, что унялось разом напряжение, перераспределил меж своими ладонями и конунгом, тронул бережно вокруг вывиха… И стало разом меньше болеть.

+5

5

Негромкий хруст, резкая, но короткая и потому почти незаметная боль - и плечо встало на место, удивительно быстро погасив все болевые ощущения, будто резкий порыв ветра срубает пламя костра, оставив его лишь немного тлеть глухим напоминанием. Сигмар осторожно приподнял руку и медленно подвигал ею, прислушиваясь к своим ощущениям - лишь небольшие отголоски вправленного вывиха, эхом разносящиеся по суставу. Хес поднял взгляд на залитого с ног до головы румянцем шази, будто бы пытающегося цветом слиться со своими волосами, и коротко усмехнулся, увидев его какой-то восхищённо-потрясённый взгляд, будто бы целитель боялся лишний раз прикоснуться к своему господину.
- Очень умело, Дениз. Ты действительно талантливый лекарь. Однако с коленом и правой рукой сложнее - этот островной попрыгун попал по каким-то болевым точкам. До сих пор отнимаются... - Сигмар задумчиво поводил коленом, словно бы проверяя, действительно ли оно до сих отзывается глухой болью. Как оказалось, действительно.
Сколько участникам дано времени до награждения? Если его хватало, кроме непосредственного лечения стоило заодно и привести себя в порядок, смыв застывающий тонкой липкой плёнкой по телу пот и вымыв из головы наконец остатки жара битвы. А потом мы с тобой встретимся лицом к лицу - на этот раз без загораживающего взгляд забрала...

+5

6

Лекарь выдохнул и едва заметно (ну, ему так показалось, или очень захотелось, чтобы едва заметно!) перевел дыхание. Тонкие пальцы скользящими движениями проходясь все еще по только что вставленному на его законное место плечу - легко и искусно совмещая его с закономерными попытками самого северянина ощутить, как все было сделано.
Вставить плечо на место пожалуй, мог бы не то что иной костоправ - и многие воины смогли бы, ведь навык столь полезный быстренько приобретается в боях, когда здравость конечностей равняется жизни. Но вот сделать это почти незаметно и практически безболезненно, уже не все. А довести начатое до конца, казалось бы, едва значащими, и просто ласкающе-разминающими движениями - немногие и знали, что любой вывих таит в себе угрозу последствий, возмущение обиженных столь грубым вмешательством тканей, взбрыкнувшей вне своего привычного ложа крови...
То, что быть может легко пройти почти незамеченным на сильном теле - и все-таки, если вдруг придется схлестнуться в бою вдруг сразу с порога шатра, может замедлить воина. На толику, на крошечную долю, на критичный момент, который будет равен его победе или проигрышу.
Не то, чтобы Дениз предполагал, что вот так его конунгу надо будет с порога шатра в жаркую сечу с мечом наголо и с соблазнительно обнаженным мужественным торсом, но крылась в целителе та еще педантичная параноидальность, когда дело касалось лекарского ремесла. Идеальное должно быть идеальным.
Ну, в меру ограниченных Денизовых сил - хотя ныне, право, молодой шази сосредоточено пытался превзойти себя и выпрыгнуть из халата рамок возможного.
Хотя халат он тоже сбросил мимоходом, оставшись в более тонкой тунике - просторные рукава были знатно красивы в взблесках солнца, но явно могли мешаться, лишний раз касаясь тела Сигмара ненужным тактильным раздражителем. Правда, ткань была ничего так, мягкая.
- По болевым точкам? - Переспросил-утвердил лекарь, бросив на конунга осторожный взгляд из-под челки. Лишнего возгневывания на лице хеса не заметил, от сердца у Дениза знатно и массированно отлегло и внезапно робко даже улыбнувшийся мужчине целитель указал тонкой ладонью на кушетку рядом с ними. - Без осмотра таких повреждений я не рискну убирать их, мой господин. Многие знают жители островов... Но мне доводилось встречать подобные техники боя на раненых - если вы разоблачитесь и приляжете, постаравшись расслабиться, я не сомневаюсь, что смогу помочь вам.

Отредактировано Дениз бен Тюн (2013-07-28 02:24:22)

+4

7

- Хорошо, - спокойно кивнул в ответ Сигмар и, не без помощи быстро подоспевшего слуги, избавился от латных сапог. А после, медленно поднявшись с табурета и стараясь не переносить вес на правую ногу, расстегнул и положил на стол широкий кожаный пояс, и, наконец, расшнуровал и сбросил штаны, оставшись только в чём-то вроде короткой набедренной повязки и явив взору лекаря ещё несколько оставшихся после боя синяков. Хромая, хес приблизился к кушетке и, придерживаясь снова обретшей возможность движения левой рукой, лёг на спину, выпрямив ноги и разложив руки вдоль торса. Взгляд упёрся в красную ткань потолка шатра и смутно пробивающийся сквозь неё округлый силуэт солнца. Чуть растянувшись и глубоко вздохнув, Сигмар постарался расслабить всё тело.
- Приступай, - призвал он, не глядя на Дениза.
Северянин не знал, как именно собирается помогать ему целитель, и на всякий случай приготовился к острой боли, сосредоточив взгляд янтарных глаз на этой затенённой красным льном сфере дневного светила.

+4

8

Дениз незамедлительно и приступил.
Некоторое время его руки просто разминали конунга – размеренно и тщательно проходясь по мужскому телу, не особенно нажимая, но отчетливо разгоняя кровь понемногу. От самого затылка, когда целитель не замедлил запустить пальцы в густую копну волос своего сюзерена, и словно мягкой, изучающей волной прикосновений расходясь сверху по всему крепкому телу.
Дениз едва ли был ныне виден – зато отменно был ощутим.
Вот не вышел он ни ростом, ни могучей рамой (хотя это скорее был бы его плюс, стань лекарь заядлым бабником – такого компактного под любую кровать можно быстренько запихать, если вдруг походкой каменного гостя зазвучат на лестнице шаги невовремя возвернувшегося супруга). Но зато Дениз был красивый, и это, как бы так правильно описать – концентрированный?...
Во всяком случае, его запястья были достаточно нешироки, чтобы Сигмар мог почти обхватить их одной ладонью, а пальцы достаточно изящны, чтобы какой-нибудь аристократ повздыхал завистливо, пеняя мысленно приземленным предкам, которые не обеспечили его такими линиями. Но хоть под смуглой кожей не бугрились мышцы, сила в его руках крылась немалая все равно – словно ожившей цитатой из книг, про форму, таящую дивное содержимое.
Вот эти сильные и нежные руки Сигмара и разминали. Неспешно сперва почти лаская кожу, потом начиная все ощутимее вжиматься вглубь все еще хранящих власть боя мыщц.
Шея. Плечи.
Жар тщательных и глубоких проникновений глубже вдоль позвоночника.
Ягодицы.
Внешняя и внутренняя сторона бедер. Икры…
Дениз касался тела Сигмара беспрестанно, настойчиво и донельзя как-то умело.
Даруя все чаще своеобразно сплетенные ощущения нот тягучей, внутренней какой-то боли, и одновременно – совершенно своеобразного удовольствия, настолько тесло переплетенного с ней, что невозможно было представить одно без другого.

+4

9

Светило, впрочем, пришлось созерцать недолго - Дениз собирался в первую очередь размять спину, и хес перевернулся на живот, разглядывая теперь рисунок ковра на деревянном настиле. Теперь лекаря не было бы видно в принципе, но вот давление тонких и на удивление сильных пальцев ощущалось совершенно явственно. Необычайная, удивительно приятная волна расслабления разливалась из этих пальцев по сминаемым ими мышцам, будто какой-то чудодейственный бальзам. Застывшие до этого в скованном напряжённом статизе мускулы будто по волшебству отключались и засыпали от магических прикосновений шази, мгновенно выдыхая и рассеивая в никуда замёрзшую в них ярость и силу. Накатившее расслабление было таким глубоким, что Сигмар был не уверен, что сможет вновь напрячь эти мышцы даже если захочет - казалось, они погрузились в абсолютно неконтролируемую дрёму, на удивление сладкую и блаженную. Но вкупе с этой дрёмой из-под чудных пальцев лилась и какая-то своеобразная, совершенно не больная боль, как бы странно это не звучало, возникая только вначале и быстро уступая место следующему за ней наслаждению, будто её предвестник, и оставляя память о себе лишь почти незаметным тянущимся эхом, да жаром разливающейся по уснувшей плоти крови.
Дениз прошёлся по шеи и плечам, глубоко промял весь хребет до последнего миллиметра, почему-то особенно длительно задержался на бёдрах северянина, и вскоре дошёл до ступней. Получившийся массаж наполнил всё тело каким-то своеобразным удовольствием, и прерывать его не хотелось ни на миг - впрочем, рука и колено всё ещё болели, а значит, та процедура, что начал целитель, была ещё далека от завершения.

Отредактировано Сигмар III (2013-07-29 20:28:32)

+3

10

Пальцы, сильно и глубоко размявшие конунгу ступни, замерли и на целый миг оставили тело Сигмара.
Можно было немного выдохнуть, ощутить как тяжелой волной жара растекается по телу разбуженная, растревоженная кровь. Толкаясь под плотную кожу мужчины, заставляя ощущать отчетливее не только прикосновения рук целителя, но даже едва заметные движения воздуха рядом с конунгом, отмечавшие перемещения лекаря.
Хотя, к чести Дениза можно отметить, что более ничем столь старательно созданного расслабления своего господина он не нарушил - ни краем туники не коснулся, ни прядь волос не скользнула по Сигмару, хотя наверняка ведь в процессе ему приходилось весьма живописно изгибаться, чтобы "объять" обоими ладонями то одно плечо, то другое, то вычертить словно бы крылья на широкой спине...
А потом прикосновение нежных рук вернулось - более глубоким, точным воздействием.
Подушечки пальцев целителя сжали мизинец на стопе Сигмара, как-то почти и неощутимо, но разминающе... И конунг вот теперь - мог познать, что такое истинное расслабление мышц, пусть даже в одном мизинце. Правда за ним сразу же пошел другой палец, и стопа, и вторая следом... Истинное расслабление - это когда опадают под прикосновениями целителя те неощутимые нервные барьеры, узелки контроля над собственным телом, которые разум предпочитает удерживать, покуда есть сознание и восприятие.
Лишь изредка, в мгновения глубочайшего сна, достигается подобное состояние тела. Или же не совсем изредка - если есть отчего терять сознание.
Дениз же творил его просто так - стирались под постепенно пробирающимися все выше и выше по телу конунга грани сна и яви, тело наливалось тяжелым, пульсирующим огнем под кожей и одновременно словно таяло в нем, выдыхая блаженно и глубоко. Не отзываясь не то, что на команды разума, даже на простейшие рефлексы, не желая шевелиться, словно ускользая всячески из оков могучей воли конунга.
Так, наверное, пряха вышивку распустить может - чтоб ни единого узелка нигде тугостью не держало, как Дениз перебирал под пальцами тело своего господина. Катилась, растекалась от рук молодого целителя расплавляющая эта жаркая волна. И иглы боли, что вцепились в Сигмара после совсем не таких заботливых соприкосновений с противником, поддавались под ней, разжимаясь постепенно...
Вот шеи коснулись горячие пальцы, огладили конунгу щеки...
От кожи Дениза пахло каким-то бальзамом и той смесью благовоний, которые так любил молодой шази - навевающих воспоминания о жарком солнце и дивных цветах его далекой родины.

+5

11

Казалось тело, начиная с ног, постепенно тонуло в каком-то мягком сладостном тумане, погружаясь в абсолютную и непробудную негу с каждым прикосновением пальцев. А может, это был не туман, а какая-то вода - тёплая, обволакивающая, будто в какой-то купальне. И в самом деле - вот ступни коснулись мраморного пола, и мягкие приятные потоки расступаются и обтекают с каждым движением и шагом вперёд. Вода эта поднималась вплоть до самого потолка - но почему-то воздух свободно проникал сквозь неё, позволяя спокойно и умиротворённо дышать, будто бы лёгкие научились извлекать кислород из этой воды. Тёплый белый мрамор легонько скользил под голыми ступнями, но позволял медленно перемещаться вперёд - пока перед глазами не предстала просторная мраморная площадка, полукругом смотрящая в ночь и окаймлённая высокими и тонкими белыми колоннами. Странно, но сейчас Сигмар заметил, что воды вокруг никакой нету - хотя то создаваемое ею тёплое и мягкое обволакивание осталось. Однако оглянувшись, хес всё же увидел просторный бассейн, из которого только что вышел, пусть и не пересекал грань воды и вовсе не поднимался ни по каким ступенькам или склону. Впрочем, это было неважно - так и не зная, вышел ли он всё-таки из-под воды, или нет, северянин ступил на полукруглую площадку. Колонны извивались и медленно трепыхались, будто языки заторможенного пламени; золотистые шнуры кальянов танцевали под ритмичную шазийскую музыку, словно змеи; богато расписанные ковры устилали гладкий мрамор, а тёплая трескучая ночь сияла тёмным небом над головой и осторожным запахом каких-то душистых и маслянистых благовоний... Несколько красавиц в шазийских одеждах и алаццианских карнавальных масках медленно перебирали тонкими пальцами струны золотистых арф - несмотря на то, что музыка из-под этих пальчиков лилась вовсе не струнная и не арфовая - а в центре площадки в изящном шазийском танце три красавицы в золотых масках крутились вокруг какой-то неясной, неразличимой фигуры. Сигмар попытался было приглядеться к этому тёмному силуэту в центре, и подошёл чуть поближе, как вокруг него внезапно возникли три другие фигуры - высокий, струящийся облаками пыли рыцарь из бежевого песка, тонкий и гибкий хлыщ в расписных доспехах и каким-то странным, искажённо-карикатурным лицом, и летающая сама по себе хищно скалящаяся маска с длинными копнами спутанных чёрных волос - и также закружились вокруг него, только в противоположную сторону. Северянин попытался сосредоточиться то на одном из них, то на другом, но каждый из словно бы ускользал из хватки глаз и мыслей, весело смеясь и играясь. Тогда Сигмар дёрнулся вперёд и ухватил пальцами шлейф чёрных спутанных волос маски - когда внезапно обнаружил, что волосы эти гладкие, мягкие, и принадлежат одной из трёх русалок, в которых внезапно превратились вертевшиеся вокруг него рыцари. В золотых масках и таких же шазийских одеждах, что были и на трёх красавицах чуть поодаль - ныне куда-то испарившихся - русалки дружно засмеялись и принялись скоро вращаться вокруг хеса, быстро и играюче дотрагиваясь до него и пытаясь пощекотать. Одна из них, светлоглазая и золотоволосая, остановилась перед ним и осторожно огладила щёки...
Сигмар проморгался, обнаружив, что смотрит на деревянный настил шатра, и что Дениз только что убрал ладони с его щёк. Видимо, будущий конунг ненадолго уснул.
- Мне перевернуться? - чуть погодя спросил Сигмар. По всему телу было разлито расслабление и тёплое блаженство, и боли уже не чувствовалось - однако прерывать этот необычайно приятный массаж вместе с тем вовсе не хотелось.

Отредактировано Сигмар III (2013-08-02 21:36:52)

+4

12

- Да, мой господин. – Отозвался почти сразу же негромкий голос лекаря над Сигмаром. Похоже воину каким-то чутьем (впрочем, неудивительным для опытного же воина) удалось угадать момент, когда переворачивание стало необходимым. Хотя узкие ладони целителя не поспешили отдергиваться, и Дениз напротив – наконец-то ощутился чуть большим, чем этими самыми ладонями, перехватывая расслабленное тело каким-то на редкость ловким и опытным движением.
- Постарайтесь не напрягаться, я справлюсь сам. – Так же приглушенно выдохнул свою просьбу лекарь практически на ухо конунгу, слегка пощекотав пряди волос теплотой дыхания, и действительно – с минимальными приложениями усилий со стороны Сигмара, быстро и уверенно перевернул его лицом вверх. Хотя стоит ли удивляться таким умениям у Дениза – небось, не первый раз как массаж подобный делает, так и стоит только представить, до чего полезным был подобный вот навык в стремительном оказании помощи после боя, или же для тех, кто был без сознания и не на кого было больше полагаться, чем на себя, если надо их перевернуть…
Что в целом, давало очередную пару едва заметных штрихов  к своеобразию биографии молодого шази – как бы не был тих и скромен, наверняка успел насмотреться и на схватки, где отрабатывал этот самый навык, и на долгие болезни людей в ситуациях, когда рядом не было никого для помощи человеку, кроме самого Дениза. Да уж, вот яркий пример взращивания таланта в близкосоциальном вакууме.
Хотя конунгу от этого одни плюсы – перевернут он был ловко, даже шея уже опустилась на заранее по всей видимости скрученный и подготовленный мягкий валик. Качнулись стенки шатра, раскрылся перед взглядом Сигмара потолок, наконец-то можно было взглянуть и на самого Дениза, склонившегося над ним.
Сразу получить ответ, почему его волосы не мешали – молодой шази их весьма качественно и быстро подобрал в своеобразный такой узел на шее, который даром что только парой заколок прихваченный, был весьма надежным по виду. Спокойное, сосредоточенное лицо без излишнего напряжения, профессиональной грацией наполненные движения и без сомнения красящий всю картину оттенок вдохновения – ну и кто потом скажет, будто целитель в чем-то хуже окрыленного воина в бою или одухотворенного танцовщика? Дениз без сомнений искренне наслаждался тем, что делал – заодно даруя Сигмару своеобразный опыт в жизни, когда ты даришь кому-то удовольствие просто тем, что лежишь себе смирно и решительно ничего не делаешь, получая знатно куда большее наслаждение от процесса.
Паузы Дениз сделать не пожелал, и распустил руки по телу своего господина вновь практически сразу после того как Сигмар соприкоснулся с кушеткой всей задней поверхностью. Заодно можно было взглянуть на то, как он делает массаж (ну, пока руки были еще где-то на верхней части груди) – и отметить, как длинные пальцы шази вплетают в привычные уже глубоко разминающие движения куда как более точные, явно продуманно направленные на иное воздействие. Почти-почти неразличимые на фоне вновь нахлынывающей неги, смутно только памятные по прикосновениям сзади, но намекающие, что с славноизвестной техникой точечного воздействия мастеров с островов Дениз был знаком не понаслышке.
Теплая волна накрыла Сигмара с головой, закачала в телесном блаженстве расслабленности, ткнулась упруго в кончики пальцев на руках и ногах, заставляя их сладко, едва ощутимо занеметь. Вместе с нежными пальцами красноволосого шази заласкала от лба до ступней, вновь стремясь увлечь его в заманчивые грезы полудремы… В которой жаркие воды моря все чаще вспыхивали искрами куда как более ощутимого возбуждения, неспешно, но и неуклонно начиная скапливаться в истоках всех желаний.

+3

13

На некоторое время он увидел лицо - и почему-то не сразу понял, кто это: всё ещё расплывающаяся по телу и голове тёплая дрёма мешала, полностью погружала в себя мысли, лишь спустя какое-то время заставив выплыть из памяти имя шазийского лекаря, которому принадлежало это лицо. Оно почему-то напомнило изящную фарфоровую маску с тонкими, белыми чертами - из тех, что носят на алаццианских карнавалах, и тех, что он видел только что во сне. Однако спустя несколько мгновений не то лицо, не то маска выскользнуло из объятий глаз, оставив лишь удивительные осязательные ощущения, да смутный диск солнца за алой тканью потолка. Диск этот дрожал, мерцал, подмигивал затенённым золотом, дразня лежащего хеса - пока, наконец, тот не сдёрнул багровую с золотом ткань с прячущегося за ним светила. Брызнувший в глаза потоками золота свет был настолько ярким в окружающей тьме, что Сигмар не сразу разобрал, что находится в странном круглом зале, точнее, восьмиугольном - где каждый угол оканчивался высокой мраморной колонной, вместе поддерживающих массивный мраморный купол, устланный чёрными тканями. Такие же массивные полотна чёрного, будто ночное небо, шёлка простирались и между колоннами, заменяя стены, легонько колышась от невидимого ветерка и совершенно скрывая всё, что могло бы находиться за ними в других комнатах - и мужчина откуда-то знал, что эта комната окружена множеством точно таких же мраморных зал с чёрными занавесями, пластом находящихся в центре какого-то огромного дворца. Смятые лоскуты такого же чёрного шёлка беспорядочно валялись под ногами, словно одеяние шазийской танцовщицы, то скрывая под собой гладкую кожу мраморного пола, то бесстыдно оголяя плиты холодного камня. Прохладный, щекочущий обнажённое тело лёгкими дуновениями ветерок скользил из зала в зал, принося откуда-то снаружи тепло жаркого, солнечного дня, и мягкий запах каких-то цветов и пряностей, слегка поддёргивая шёлковые занавеси и на миг приоткрывая скрытое за ними, будто играясь с хесом. Гулкая, обволакивающая тишина океаном наполняла мраморный лабиринт, донося до ушей лишь шелест ткани, в который время от времени примешивались чьи-то осторожные шаги, плавные движения и возбуждённое, тихое дыхание - или, быть может, это только игра воображения? Отражающаяся от чёрных полотен и мерцающего во мраке белого мрамора тьма заслоняла взгляд, мешала разглядеть тех, кто, быть может, стоит за этими занавесями - и ещё более подчёркивала блистающее золотом солнце в центре зала. Сигмар восторженно разглядывал миниатюрное светило, когда внезапно понял, что солнце это - щит, надетый на руку одной из тех трёх красавиц в золотой маске. Спрятанное в полутьме тело сверкнуло белизной полуобнажённой скульптуры; в другой руке она сжимала заточенный, будто бритва, изогнутый серп месяца, изливающий мягкий, лунный свет.
Девушка плавно, беззвучно приблизилась к хесу и, протянув правую руку, дотронулась остриём месяца до груди северянина, медленно прочертив им линию вниз вдоль торса, едва не разрезая кожу. И в следующий миг одним неуловимым движением отскочила назад, встав наизготове какого-то изящного боевого танца. Подталкиваемый каким-то неясным, подсознательным знанием, Сигмар перехватил внезапно возникшую в руках молнию-копьё, приготовившись к сражению...

Отредактировано Сигмар III (2013-08-04 22:10:47)

+2

14

В реальности же дела обстояли немного более занимательно - неспешно продолжающий процесс целительного массажа Дениз медленно спустился по одному мускулистому бедру до колена, и аккуратно, бесшумно ступая, обойдя кушетку, наложил было руки на второе, как вдруг...
Нет, это очень хорошо и удачно было, что конунг ныне предпочитал наслаждаться какими-то неведомыми лекарю грезами под смежившимися вновь веками. Потому что выражение лица, с которым Дениз уставился... ладно, будем откровенны - целитель ощутимо вытаращился, в то самое место, которое пока наименее воспевалось северными скальдами по отношению к вроде бы весьма сдержанному на сексуальные утехи молодому конунгу...
Да ладно бы просто так вытаращился - но на его смуглом ли же столько всего интересного разом отобразилось! По обыкновению, шазийскими эмоциями расцвело оное красивое лицо и запросто могло бы довести до определенных здравых сомнений в положительности физического бытия.
Дениз призамер - недоумение.
Глаза слегка расширились - осознание.
Приоткрылся рот - изумление.
...то, что ладони лекаря на секунду оставили его тело, Сигмар мог и не заметить. Но удержаться лекарь просто не смог - он в эту секунду натуральным образом, за голову схватился!
Пытаясь судорожно осознать, отчего у его повелителя наблюдаются вдруг все признаки усиливающейся эрекции.
Это в процессе-то действа, которое в мудреной книге и из уст наставников после было названо "блаженным беспамятством тела"! Которое подразумевало полное и бескомпромиссное расслабление всех членов тела, в идеале гармонии своей в какой-то момент уводящие в фактический обморок на физическом уровне и так же плавно возвращающее обратно в бодрящее состояние.
Члены тела у конунга послушно расслаблялись. А...эм...та самая нематафорическая часть, к которой процедура столь часто апеллировала в художественных описаниях - под ошарашеным взглядом целителя почему-то начинала все больше радоваться теплу, ласкам и массажу.
Дениз нервно сглотнул, потратил еще полсекунды на то, чтобы потереть запылавшие щеки и аккуратно продолжил растирание, почти не отрываясь взором от столь своенравно ведущей себя мужественности конунга. Так пристально и беззаветно, словно одним лишь взглядом пытаясь уговорить ее не своенравничать, расслабиться и улечься обратно в паху как лежала до этого!
Ведь не должно было быть, потому что не должно! Повелитель вот опять дремлет, значит все в порядке, но... У кусающего губы Дениза на лице следом отразилась паника - целитель сделал логический вывод, что где-то напутал с точечным воздействием. В легкой туничке ему враз стало весьма жарко - Создатель, за что караешь?! Первый раз пытается пригодится своему владыке хоть зачем-нибудь!
А может само пройдет?...Вроде не так эта повязочка и приподымается...
Дениз, с самым несчастно-надеющимся видом, продолжал массаж.

Отредактировано Дениз бен Тюн (2013-08-07 01:34:25)

+6

15

...Полный чёрных полотен зал кружился перед глазами. Воительница лёгкими, плывучими движениями ускользала от Сигмара, танцуя и паря по мраморному полу, то и дело вновь и вновь задевая его серебристым серпом полумесяца, почему-то, однако, не вспарывая и не пронзая кожу, а только щекоча холодом металла. Шёлк путался под ногами и помогал невесомо скачущей девушке, хватаясь за ступни и мешая двигаться. В поначалу прерываемую лишь шелестом ткани и мягким звуком шагов тишину внезапно начали вплетаться едва слышные перешёптывания - сперва невидимые, но с каждым мигом становящиеся всё более заметными женские фигуры в чёрных бархатных балахонах и фарфорово-белых карнавальных масках показались из-за тёмных занавесей между колоннами, постепенно кругом вступая в зал и неотрывно следя за этим странным, сюрреалистическим танцем двух почти обнажённых фигур. Впрочем, это "почти" было продолжалось совсем недолго - чуть отступив назад, хес дождался, когда его облачённая в золотую маску соперница двинулась вперёд в одном грациозном выпаде, и резко бросился на неё, пробив молнией-копьём сверкающее на её руке солнце насквозь. Мгновенно отпрыгнув назад, красавица на миг застыла, со скрытым под маской лицом осмотрев пронзённое светило, а затем вновь обернулась к Сигмару. Позолоченные фарфоровые губы её оставались недвижимы, на светлые глаза неожиданно улыбнулись - и с этой улыбкой девушка в каком-то изящном не то движении, не то поклоне избавилась от прикрывающих грудь и бёдра лоскутков ткани, сверкнув во мраке точёными изгибами белоснежного тела. А спустя мгновение, раскрутившись в некоем вихре, причудливая воительница подлетела к хесу и приставила мерцающий месяц к горлу северянина. Но вместо того, чтобы провести острым лезвием по ничем не защищённой глотке, улыбающаяся глазами красавица прильнула золотыми губами к его. И лишь только Сигмар ощутил этот холодный фарфоровый поцелуй, по залу внезапно грянула музыка - странная, одновременно торжественная и какая-то зловещая, как будто с вплетённым в ноты привкусом сарказма. Кто-то высоко наверху громко и торжественно прокричал:
- Бал!
А в следующую секунду, когда золотая маска отстранилась от него и упорхнула куда-то назад, мужчина обнаружил, что всё вокруг переменилось.
Зал стал теперь стал гораздо больше, будто бы раздувшись до колоссальных размеров: купол терялся где-то высокого наверху, состоящие из чёрных занавесей стены удлинились и разъехались в стороны, а мраморный пол окрасился в одинаковые чёрные и белые квадраты, сбросив с себя затенявший его тёмный шёлк. И тогда Сигмар вдруг осознал, что стоит в центре громадной шахматной доски, на которой россыпями стоят огромные шахматные фигуры. Точнее, не стоят - чудесней всего было то, что они танцевали.
Вот чёрный Инквизитор в холодной железной маске в странном, изломанном танце пытает серую пешку, слишком приблизившуюся к краю доски; вон громадная чёрная Башня в сопровождении жмущейся к ней крохотной белой пешки с презрением рассекает толпу иных гостей; вон тайно встретились и беседуют друг с другом в осторожном круговороте механический серый Ферзь и преданный ему серый Инквизитор; а вот на странном, демоническом троне сидит и хмуро смотрит на всё это чёрный Король, с усилием держащийся за ручки своего королевского кресла и подпираемый с одной стороны белой Королевой, а с другой серым Рыцарем... Лица их всех были как будто бы смазаны, условны, из-за чего порой невозможно было разобрать, кто есть кто - и всюду, на протяжении всего танцевального зала тут и там мелькали маски: помимо влившихся в толпу танцующих фигур в балахонах, мерцающих в полумраке фарфором своих лиц, белые маски в великом множестве летали здесь и сами по себе, паря между кружащимися в танцах шахматными фигурами и выписывая изящные пируэты в такт гудящей мелодии высоко под потолком. Пол тоже танцевал, ритмично покачиваясь из стороны в сторону и, что удивительно, не доставляя этим никому никаких неудобств; весь остальной же зал, казалось, существовал отдельно от шахматного пола, и танцевал сам по себе, вертясь и виляя из стороны в сторону, наполняя пространство над головами гостей каким-то тёмным, напоминающим ночное небо, дымом. Из любопытства Сигмар даже ощупал своё собственное лицо, но так и не смог понять, надета ли маска на него самого.
Он пробирался между рядами танцующих фигур и облачённых в чёрное перешёптывающихся девиц, выискивая глазами во тьме утерянную золотую маску. Демоническая музыка продолжала греметь, пока так же неожиданно не смолкла, как и началась - и словно бы помогла этим мужчине выхватить среди толпы блестящее золотом лицо. Танцующие застыли, зал и пол перестали бешено вертеться, и толпа чуть расступилась, позволив разглядеть поцеловавшую его девушку: обнажённая красавица ныне стояла на коленях в центре небольшого, неизвестно откуда взявшегося круга белого, холодного света, в окружении трёх тёмных, неясных, каких-то демонических силуэтов. Обе её руки были скованы громадными тяжёлыми цепями, тянущимися в противоположные друг другу стороны и теряющимися где-то высоко во тьме. И тогда этот отвратительный зал ожидало новое перевоплощение.
Облачённые в алаццианские маски девицы разом сбросили покоящиеся у них на плечах балахоны, полностью оголяя свои тела, и прильнули одни к другим, принявшись совершенно недвусмысленно ласкать друг друга. В глазах зарябило от количества обнажённой и притягивающей взгляд своей красотой плоти и белого фарфора изящных масок - разворачивающаяся вокруг оргия заставляла по венам бежать и наполнять тело жаром какое-то странное, тёмное возбуждение. Воцарившаяся на некоторое время в зале тишина начала наполняться тихими, сладострастными стонами, с каждым шагом Сигмара становящимися всё более громкими и многочисленными. Продираясь сквозь эту разрастающуюся вакханалию, хес вышел наконец к заветному кругу света.
И сам не понял, как оказался прямо перед облачённой в золотую маску красавицей, да ещё и сжимая в руках искривлённый, похожий на острый кусок льда кинжал. Никто ничего не говорил - однако Сигмар сам откуда-то знал, что ему надо сейчас делать. Но... я не могу... Да и зачем?
Маска скрывала за собой все эмоции девушки, и теперь даже не позволяла разглядеть глаза - и потому мужчина, как не пытался, не мог разобрать, что же думает об этом сама жертва. Внезапно он ощутил прикосновения чьих-то кистей у себя на бёдрах. А вслед за этим и прикосновение и других: на икрах, на спине, животе, груди, на руках и плечах, ощутил зарывшиеся ему в волосы пальцы и прикоснувшиеся к щекам ладони - красавицы в алаццианских масках плотно обступили его, облепив всё его тело ладонями и упорно лаская каждый сантиметр. Подгоняемый жаром переполняющего его желания, Сигмар начал заносить для удара кинжал - и чем выше и увереннее поднимал он ледяное острие, тем настойчивее, жарче и откровеннее становились эти ласки - пока, наконец искривлённое оружие не застыло воздетым над головой, готовым вонзиться в хрупкое и нежное тело приносимой в жертву девушки...

А там же, где-то глубоко за гранями сна, надежды Дениза совершенно не оправдывались - ибо напряжение в чреслах конунга только продолжало расти.

Отредактировано Сигмар III (2013-08-09 20:45:42)

+4

16

В реальности же обманываемый столь трепетными надеждами Дениз в какой-то момент посмотрел на своенравную часть тела своего повелителя примерно как на опасную рептилию, которую не грех и чем-то тяжелым по башке превентивно треснуть!
Не то, чтобы он действительно подобное подумал или был готов сделать – конечно же нет! Как минимум потому что потом весь хесский народ разорвал бы его на клочки, а как максимум потому, что был все-таки существом мягкосердечным и к членовредительству (прости, Создатель, за тавтологию!) склонен не был. Ни в каких смыслах, ни в переносном, ни в прямом!
Впрочем, в этом самом смысле, лекарь постепенно приобретал все более несчастно-нервное выражение лица.
Конунг лежал, чресел вставал.
С этим явно надо было что-то делать, но кто воистину подсказал бы Денизу хоть что-нибудь?! Правда, если бы кто-нибудь вот сейчас вошел в шатер и начал бы, не приведи Творец, советовать, то были бы все шансы, что застенчивый и впечатлительный целитель в обморок бы со стыда хлопнулся.
И все-таки проблема бойко и недвусмысленно вставала торчком, а в панических мыслях продолжающего  на отведенных до рефлексах движений приводить конунга в порядок лекаря даже после  яростного перетряхивания всего опыта и орды прочитанных талмудов, четкого и безопасного ответа не находилось. Зато почему-то упорно крутилась совсем иная цитата из Халифатского трактата, в стиле «Резкое прерывание токов пагубно сказаться способно на мужской силы объекта лечимого…».
Мог бы и был бы шанс – Дениз заломил бы свои нежные целительские руки и возрыдал бы!
Ибо выбор у него был – чтоб всякому такой заиметь! Ведь вдруг и впрямь скажется потом?!
Воображение шази живо нарисовало красочную картину повторного и куда как более качественного линчевания хесским народом тех остатков, которые от бедняги лекаря могли еще где-то заваляться. Дениз с трудом сглотнул – а потом попытался выдохнуть, вдохнуть опять, бесшумно эдак-то, и сосредоточиться на кхм, целительской стороне вопроса.
Итак, токи. Которые нельзя. Прерывать, безусловно – все остальное с токами запросто даже можно.
Дениз с самым опасливым видом опять посмотрел на предмет столь бурных и неистовых его осмысливаний, так неуверенно, как будто опасался, что будет вот-вот укушен. Итак, токи. Может салфеточкой аккуратно, и?.. Нет, текстура не та, да и натрет еще с неумения, а потом добавочно лечить конунгу именно эту часть тела?
Фантазия немедленно развернулась на не менее многозначительный диалог между конунгом и случайным хесом:
«Сигмар, что у тебя с походкой?»
«Дениз натер…»
Истовое желание приложится лбом о край кушетки на лице лекаря стало еще более очевидным. И раз пять-десять эдак!
Тряпочкой? Так же недостаточно действенно. Мысли Дениза извивались как хорошо намасленные змеи, пытаясь найти возможность обойти так и напрашивающийся более интересный телесный контакт. Хотя и тут, что и говорить, варианты были невелики.
От самой напрашивающейся мысли содрогнувшийся молодой шази отказался прямо-таки чуть ли не истерически – стоило только представить самого себя, самым волнующим образом выгнувшегося над лежащим на кушетке телом, и свершающего над спящим конунгом обряд «нижнего сочетания устами», как сразу дорисовывался оный конунг, только уже проснувшийся.
И от одной мысли о том, какие у Сигмара будут при этом глаза-а-аа!..
А уж что он подумает!
А что сделает…
Конунг спит, целитель в полуобморочном состоянии. Сразу видна несправедливость мира – ну вот почему одним все и грезовые гурии впридачу, а вторым ощущение медленно смыкающихся на шее незримых рук неизбежности?! Хорошо хоть, что только на шее…
Дениз опять с трудом сглотнул – и совершил подвиг. То есть одновременно попытался взять в руки как себя, так и конунга. Себя в переносном, Сигмара в прямом, и второе получилось значительно лучше, чем первое!
Узкая, по-девичьи нежная ладонь заскользила вверх-вниз по злокозненной части тела. Словно отблески драгоценностей искрились между пальцами лекаря капли щедро плеснутого на ладони очередного маслянистого бальзама, и вскоре за первой дланью последовала и вторая…
«Главное, сделать вид, что все это в порядке вещей, и можно будет сослаться, что порой процедура такого лечения подразумевает некоторые последствия…» - мысленно пытался подбодрить себя судорожно хлопающий ресницами Дениз.
Честно признаться – мысль была годной, вот только исполнение существенно подкачало. На покрытом алыми пятнами лице нежного целителя крупными рунами была написана вся многозначительность происходящего и некоторые меткие цитаты даже переползали на углем пылающие в полумраке шатра уши…

Отредактировано Дениз бен Тюн (2013-08-09 22:57:58)

+5

17

...Готовый вот-вот вонзиться в плоть жертвы клинок внезапно застыл - оплетшие всё его тело вездесущие руки распущенных девиц опутали теперь его предплечья и кисти, и в какой-то момент Сигмар понял, что не может сдвинуть руки из этого странного, занесённого положения. Ласкающие и вызывающие гулкий жар возбуждения пальцы вжались в его кожу, плотным слоем облепив всё тело, будто какой-то покров, и вцепившись в мышцы, не давая пошевелить ни одним мускулом, будто странные, живые оковы. И в тот же миг иные оковы - настоящие, железные, удерживающие руки красавицы в золотой маске - с тихим хрустом медленно покрылись трещинами. И спустя мгновение звонко лопнули, будто бы состоявшие из какого-то льда, освобождая руки обнажённой пленницы - по залу волной пролетел какой-то сладострастно-облегчённый вздох. А девушка эта, удивительно легко выскользнув тонкими кистями из оставшихся на запястьях металлических браслетов, так и оставшись стоять на коленях, подняла глаза на Сигмара. И глаза эти улыбались.
Её золотая маска превратилась теперь в полумаску, открывая взгляду красивый овал лица и очерченный ротик с пухлыми, сочными губками, который расплылся в чувственной, предвкушающей улыбке. Хес вновь попытался шевельнуться и дёрнуть посильнее руками, но сжимающие его пальцы как будто бы окаменели, превратившись в тёплые каменные путы. А спустя миг северянин почувствовал, что пальцы эти стали гладкими, прохладными, и странно зашевелились, скользя по его коже: опустив взгляд, Сигмар обнаружил, всё его тело оплетают тёмные змеи, будто гладкие изумрудно-чёрные канаты - где-то тонкие гадюки и аспиды, а где-то большие и прочно обхватившие и сковавшие мужчину питоны. Превратившиеся в змей девушки каким-то таинственным образом удерживали его в одной неизменной позе с занесённым ледяным клинком и не давая обернуться - а сзади всё также дробились эхом многочисленные громкие стоны. Не вставая с колен улыбчивая красавица мягко ступая, будто кошка, на четвереньках подкралась к хесу и протянув руку, медленно провела венчающим длинный тонкий пальчик ногтём вдоль застывшей возбуждённым стволом плоти мужчины, словно бы с каким-то бесстыдным любопытством наблюдая за реакцией скованного воина, после чего неожиданно обхватила этот ствол узкой ладонью у основания. Из груди вырвался резкий выдох, напоминающий стон - удовлетворённая этим девица пододвинулась чуть ближе и начала медленно скользить вдоль члена обхватившей его ладонью, вскоре добавив и вторую ладонь, постепенно ускоряя темп и неотрывно следя за лицом Сигмара с всё той же распущенной улыбкой. Жаркая волна наслаждения бурными потоками начала наполнять тело, заставляя лёгкие тяжело вздыматься под грузом опутавших грудь питонов, и кровь неистово бежать по жилам и сосредотачиваться в одной непосредственной точке. А девица тем временем полностью сосредоточила взгляд на на своих руках и обрабатываемой ими части тела: приблизив лицо, красавица в золотой полумаске нарочито медленно облизнула губы и мягко, едва касаясь, дотронулась ими до окончания растираемой ладонями плоти, обволакивая горячим дыханием, а после медленно прошлась по нему кончиком острого языка, вызывая настоящую бурю сладостных ощущений. Язычок этот застыл на мгновение и, словно поразмыслив, вновь принялся необычайно быстро скользить по тому же пути, в сочетании с настойчивым движением рук заставляя хеса начать двигать бёдрами в такт движениям узких ладоней и вновь попытаться вырваться из твёрдой хватки связавших его змей, щекочущих скольжением своих чешуек. Превратившаяся из жертвы в палача девушка всё ускоряла и ускоряла темп, смеющимися озорными глазами глядя на тщетно вырывающегося из змеиных оков и хрипло постанывающего мужчины, пока в один момент не остановилась и широко не прошлась языком вдоль всей длины члена от его основания - и, вновь перехватив его рукой, плотно не сомкнула сочные губы вокруг раскалённого и дрожащего от распирающего его желания ствола, медленно заскользив ими также, как скользила до этого тонкими ладонями, погружая чувствительную плоть в ярко контрастирующее с внезапно похолодевшим залом тепло. Замерший в руках кинжал, казалась, примёрз к пространству, совсем теперь не сдвигаясь с места; вместе с дошедшим почти что до пика полыхающим натяжением внутри Сигмара женские стоны за его спиной уже во весь голос звенели по всему залу - купол и колонны которого внезапно стали с громким хрустом трескаться, пропуская сквозь себя ломанные линии холодного сине-белого света и запуская в жаркий и пахнущий пряностями воздух свистящие потоки морозного, будто вьюга, ветра, приносящего с собой крошечные, поблескивающие во тьме зала снежинки. Но сейчас мужчина не замечал всего этого - все его мысли сфокусировались лишь на яростном, полном неимоверного блаженства огне, до упора наполняющим всё тело и во взрывоопасном количестве сконцентрировавшемся в то проглатываемой почти до основания сочными влажными губами, то щекотаемой острым язычком бесстыдной девицы плоти. Раскалились, расплавились в этом огне и слились только в одну, будоражащую всё сознание мысль...
И наконец купол каменного зала взорвался ослепительной вспышкой холодного белого света, закручивающего в воющие спирали потоки метели, и вспышкой разорвавшего хеса изнутри абсолютного наслаждения...

Проморгавшись, Сигмар не сразу понял, где он, и что произошло, в недоумении уставившись на застывшего в весьма пикантном положении молодого раскрасневшегося лекаря.

+6

18

Лекарь под взглядом конунга еще откровеннее смешался, и на секунду стал выглядеть так, словно вот-вот нырнет под кушетку - только бы избежать столь внимательно взгляда все еще несколько сонных глаз. Хотя как известно - глаза боятся, а руками опыт не пропьешь! То есть, вне зависимости почти от душевного состояния целителя, его ладонь вполне так плавно завершила все те постыдные, но несомненно очень и очень приятные движения, которые обеспечили Сигмару столь яркие сновидения.
Самым поразительным было то, что взглядом целитель от взора конунга оторваться не смел, а завершать все завершал. Посему выглядел... специфически.
Потом все-таки полыхнул бурным шазийским румянцем, наконец-то скрывшим алые пятна под однородно-бордовым оттенком, и все-таки потупился. Тонкие пальцы подхватили мягкую тряпицу, по всей видимости заблаговременно смоченную в каком-то теплом освежающем растворе, и теперь не менее старательно не подымающий глаз лекарь в несколько умелых и четких движений привел своего повелителя в порядок.
- Так бывает... - Наконец-то рискнул едва слышно прошелестеть бедный Дениз. - Вероятно, кровотоки перенаправились именно туда. Отсюда и...эффект. Простите, мой господин.
Стоило хотя бы отметить, в оправдание целителя - что боль канула в Лету, растворившись без следа. Напротив - тело звенело и переливалось силой, словно наполненная до краев купель горной реки.

+4

19

Первые несколько секунд Сигмар молча переваривал увиденное. А переваривать было что: поначалу молодой хес пытался понять, проснулся ли он уже, или это такое странное продолжение предыдущего сна в виде внезапно сменившегося рухнувшего зала на шатёр принца и обнажённой девицы в золотой полу-маске на багрового с ног до головы Дениза. Сама логика происходящего явно указывала на то, что это всё ещё сон - а вот все ощущения говорили об обратном. Поэтому первое время северянин недоверчиво-недоумённо и молчаливо наблюдал за тем, как шазийский лекарь, неотрывно глядящий на пробудившегося Сигмара по-совиному широченными, будто плошки, глазами, уверенно и спокойно скользит промасленными руками по его извергающему семя члену... Погоди - что?!
Тут уже воин проснулся окончательно.
Прозвучавшие в следующий миг слова Дениза, призванные как-то разъяснить ситуацию, на деле ещё больше сбили с толку. Мужчина открыл было рот, но так и не нашёл, что сказать, и потому просто молча продолжал смотреть на происходящую ситуацию, с лицом, застывшим маской чистейшего, можно сказать, эталонного охреневания. Сигмар, конечно, слышал и знал об особенностях шазийской культуры, и подобные действия вполне могли бы считаться в среде пустынников обыкновенным, пусть и своеобразным, комплиментом - да и объяснения самого лекаря, несмотря на всю абсурдность, имели в себе определённый смысл. Но сам факт того, что сущность мужеского пола пару секунд назад активно ублажал руками его мужскую часть как-то напрягал сам по себе.
- Кхм. Что... Что это сейчас было? - наконец вымолвил Сигмар - вроде бы чётко и твёрдо, но как-то неуверенно.

+4

20

Дениз низко-низко опустил голову (еще чуть-чуть в том же духе, и лекарь под взглядом конунга забьется под кушетку. А ведь это Сигмар недоумевающее смотрит – наверное, если разгневанно рявкнет, то Дениза инфаркт может хватить на месте!) и продолжая бездарно пытаться сохранить невозмутимую целительскую мину, закончил «ублажение владычествующего чресла», насухо промокнув его чистой тряпочкой. Хотя было это скорее уже «очищение», а не «ублажение», впрочем если дать себе шанс задуматься, то делал лекарь это все равно очень бережно и прикасался приятно. Ну, если закрыть глаза на всякие сопутствующие несущественные культурологические факторы, которые заставляли Сигмара требовать ответа, а не валять этого самого лекаря по ближайшему ковру на шазийский манер.
- Тело людское соткано из потоков крови, мой господин – словно сложнейший узел дарует оно нам и силу и слабость. Дернув за одну нить, можно повредить узор, оборвав же иную, уничтожить его вовсе. Знания ханов даруют им власть над пониманием – куда направить свой удар, от того и преследовала тело твое слабость и боль. Постепенно ушли бы они, ибо не были смертоносны его касания, а ты же молод и силен, мой повелитель и кровь размыла бы те плотины, что создал твой противник. – Не подымая глаз, целитель однако не болтал просто так – поверх оживленного и оздоровленного воистину, кхм, феерическим массажем тела Сигмара легло небольшое полотенце, и повинуясь движениям ладоней лекаря, аккуратно счищало с него остатки бальзама. Оставляя лишь чистую, словно после долгого купания, на редкость здорово выглядящую кожу – был бы конунг девицей, небось и вовсе бы сиял сейчас. – Но все что угодно могло бы случиться за эту седьмицу… Мне же ведомо иное искусство, и частью его есть знание о том  – как подточить эти плотины изнутри, ослабив хватку узлов крови в теле до мига, покуда сами собою не потекут эти реки силы, как должно им. О того и объял тебя благостный сон, ибо истинно глубокое расслабление тела идет рука об руку с отдыхом разума, но…и…
Дениз отложил полотенце, и все так же трепеща ресницами вниз, подал с поклоном конунгу кубок с каким-то питьем – не вино и не вода, травы с едва заметным хмельным вкусом, дарующие чувство прокатывающей по горлу и телу прохлады. Освещающей, взбадривающей, пробуждающей – словно рокочущие воды горной реки, прокатившиеся по телу.
- И верно, наложившись одно на другое, наши умения и дали столь…неожиданный… мужественный эффект, мой повелитель. Никогда ранее не довелось мне сталкиваться с подобным при этом лечении, но читал я в мудрых трактатах, что…что вредно для здоровья мужского может быть искусственное прерывание токов в такой ситуации… И взял на себя смелость тягость твою облегчить…
После чего – целитель все-таки падает ниц перед кушеткой, прижимая лоб к сложенным перед собой ладоням.
- Прости, владыка! Под сенью разных заветов воспитан ты и недостойный твоей милости лекарь! Создатель свидетель – отнял бы руки себе, посмевшие оскорбить твои благородные чресла, но страх навредить тебе бездействием все мне затмил в тот миг!
Голос у Дениза прерывался и дрожал – еще бы, было с чего! Он сам тоже слегка дрожал, сжавшись у кушетки в столь интересной позе – стоит отметить, что шази все-таки в чем-то знали толк, и эти «позы покорности» могли выглядеть диаболоновски чешущими владыческие инстинкты. Ну и возбуждающими тоже – лекарь у нас строен как молодой кипарис, красками ярок, и в талии тонок, особенно когда вот так вот распластался, да красными волосами укрыт как плащом.
Аж прямо жаль, что не девица! Ато как наказать можно было бы на будущее.

+5

21

Сигмар со смешанным чувством недоумения, запутанности и какого-то неуверенного понимания смотрел на поначалу испуганно и смущённо объясняющего - или скорее пытающегося объяснить - произошедшее, а затем и вовсе бросившегося на пол с самобичевательными восклицаниями красноволосого лекаря.
- Прости, владыка! Под сенью разных заветов воспитан ты и недостойный твоей милости лекарь! Создатель свидетель – отнял бы руки себе, посмевшие оскорбить твои благородные чресла, но страх навредить тебе бездействием все мне затмил в тот миг!
Под сенью шатра на некоторое время повисло сухое и жаркое, как летний день, молчание. Хес задумчиво рассматривал тонкую сверкающую алым фигуру Дениза, распластавшегося на полу и со спины в таком положении даже походившего на девицу, прильнувшей лбом к полу в покорно-раболепном земном поклоне. И действительно жаль, что не девица.
Но если отстраниться от эмоций и деталей, что в целом произошло? Ситуация была несомненно спорной и бесспорно сомнительной, но по факту не имела за собой никаких последствий. Так что просто забудем и желательно не повторяем.
- Ладно, не надрывайся ты так. Встань, Дениз - всё в порядке. Просто в следующие разы этого лучше не повторять, полагаю. А за массаж благодарю тебя, целитель - твои прикосновения действительно очень умело, быстро и почти незаметно разогнали боль. И за массаж этот ты будешь награждён.

.

Прошу меня великодушно простить за столь длительную задержку (всего на 23 дня, ага)

+1

22

Похоже, умеющий стыдиться и посыпать себе алую макушку пеплом шази, так же очень чутко реагировал на смену интонаций в голосе своего повелителя – потому что серьезно напрягшись в первые мгновения речи Сигмара, он почти физически ощутимо расслабился, стоило лишь словам конунга перевалить за половину сказанного.
Сигмару ждать не пришлось и нескольких секунд – лекарь словно шелковая трава пред ним растекся сперва, а после так же легко и поднялся на ноги, одним плавным и гибким движением. Аж посмотреть приятно – ну пусть и не воин, но видать танцор из смуглого юноши получился бы зело неплохой, если бы учили его с детства немного иным наукам.
Правда, зная шазийские нравы, то вкупе с танцами шло бы и любовное искусство, и ныне Дениз точно бы не вытирал собой испуганно пол шатра, а вполне уверенно ублажал бы своего господина – к его-то годам, небось бы повыбили и повылюбливали бы из него всю столь зримую застенчивость и кроткость нрава…
Кстати, никто не говорит, что это было бы для красноволосого судьбой похуже – недаром же говорит мудрость многих народов, то великой властью обладает тот, кто повелителя держит за…мужественность. Хм. Может это у лекаря что-то инстинктивно-народное было?...
- На все в жизни моей воля твоя, о повелитель, и счастлив я буду безмерно тому, как пожелаешь ты ее выразить. – Прозвучал тем временем тихий голос юноши, а руки его уже подхватывали полотенце – чтобы завершить столь ярко прерванный массаж.
Требовалось тщательно обтереть всего Сигмара – и после целитель был явно готов выполнить роль его оруженосца, помогая облачиться в подобающие будущему времяпровождению Сигмара наряды.
Хоть и можно было отметить, что получив облегчение совести своей от слов владыки, робость Дениз где-то в тот же миг потерять не сумел, и ныне на Сигмара взгляда синих глаз не подымал. Впрочем, на его заботливые действия этот факт никак не повлиял, а ресницы у лекаря были все-таки предметом зависти многих юных и не очень дам, особенно когда вот так вот опущенные.

+3

23

Стоящий в шатре единым маревом - будто в бане или в пустыне - знойный весенний воздух, в сочетании с приглушёнными и тепло обволакивающими лучами солнца, затенённо пробивающимися сквозь алую ткань полога, уже очень скоро выветрили последние обрывки грёз, остатки сна и расслабления. Не заменив его, впрочем, усталостью или напряжённость, ибо после этого массажа Сигмар действительно чувствовал себя, словно бы заново родился, переполненный невесть откуда взявшейся силы и энергии. Сам же виновник появления этой силы - видимо, желая как-то загладить перед конунгом и перед самим собой свою вину - удивительно заботливо обтёр полотенцем хеса, а после стал не менее участливо помогать мужчине вновь одеться - на этот раз во вполне себе обыкновенную, мирскую одежду. И уже совсем скоро по внешнему виду Сигмара было сложно сказать, что он буквально около часа назад сражался в необычайно тяжёлом бою.
- Сейчас в Императорском дворце будет проводиться награждение победителей, а после будет бал в честь прошедшей свадьбы, - обратился хес к лекарю, дозастёгивая манжет на одном из рукавов, - Есть ли у тебя желание посетить какое-либо - или оба - этих мероприятия?

+2

24

Дениз понемногу выдыхал, не видя ни на лице, ни в голосе, ни в движениях своего повелителя гнева – что потаенного, грозящего излиться на повинную алую голову через время, что открытого. Постепенно пестрой бабочкой раскрывала в сердце молодого лекаря крылья надежда, и следом за ней, словно радуга за грозой тревог, волникало счастье – как же милостив был его владыка, как великодушен!
Ведь судя по тому, как перепугался бедный лекарь едва ли не до обморока постыдного, он достаточно успел попутешествовать по землям Империи вне своей жаркой родины, и пожить в сердце столицы ее, чтобы узнать о более чем суровых укладах северных народов в отношении любых любовных утех между мужами. А уж в таких условиях как были ныне меж Денизом и его господином! Воистину, облегчение на смуглом челе молодого шазийца легче легкого было прочесть, а уж когда Сигмар опять обратился к нему с вопросом о его пожеланиях, успевший прибрать все лекарские вещи в извечную свою сумку, Дениз даже попытался робко приподнять на него черные тени ресниц.  Не смея, однако, отразить на губах и намека на улыбку – ибо известно ведь, что милость повелителя бывает скоротечна, словно проросший сквозь барханы цветок.
- Было бы для меня истинным счастьем узеть, как будут чествовать вас, мой господин, ибо сердце мое словно солнцем восставшим согрето блистательностью вашей победы ныне,и не было бы зрелища достойней в шкатулке моей памяти... – По обыкновению, негромко ответил ему лекарь. Как уже было можно отметить – были у Дениза и иные привычки, и вот сейчас подвижные пальцы, умеющие подарить столько балаженства на ложе, пусть и массажном, затеребили переброшеный на грудь длинный хвост. Привычней была бы коса, но что было –на то внутренние сомнения и изливались. А вскоре Сигмар услышал и то, что вызывало в его лекаре тревогу, ибо Дениз обратился к нему нерешительно, явно уповая на крепкость суждений северного воина там, где никак не мог подобрать самый благополучный исход своим разумом:
- Празднецтво же манит меня памятью о пестрых красках и дивной музыке давно оставленной родины, и мне мнится, что не будет беды, если я поприсутствую и там так же... – А ведь если судить по осторожности слов и тому, как Дениз опять опустил ресницы, пойти на маскарад ему весьма хотелось. Он не был так уж стар и сух, наверняка ведь мог быть склонен и к смеху, и к желанию взглянуть на красоту обещанных придворных зрелищ – хоть, одного взгляда и минуты знакомства с этим лекарем хватило бы чтобы предположить отсутствие мыслей об активном участии, и склонность к созерцательности зрелищ. – Однако, предполагается маскарад, и... видно ум мой оскуднел за эти годы, а мысль разумная прийти не торопится – не желаю я оскорбить взгляды гостей отрицанием сущности праздника, но будет ли достойно, если лишь прикрою я лицо маской, оставив одеяния родины моей?
...как минимум – вопрос явно имел корни в том, что до бала осталось всего ничего, и причудливые извивы судьбы лекаря вряд ли позволяли подумать о бале как таковом, не говоря уж о том, чтобы подготовиться к маскараду! И хотя девицей, чтобы плакать из-за отсутствия пристойного наряда он конечно же не был – но судя по всему, был всерьез озабочен ныне тем, как бы не уронить престиж Хестура. Не обьяснять же всем и каждому, что в свиту Сигмару он поступил лишь совсем недавно – а на каждый злословный роток не накинешь платочек, вот еще будут шептаться, будто у его повелителя недостало средств на достойное явление его свиты! Дениз откровенно переживал и смущался.

+2

25

Дениз говорил медленно и негромко, постоянно смущаясь и робея - но Сигмар спокойно выслушал его вопрос, хоть в витиеватой манере речи шази запутаться было легче, чем в нудных хитросплетениях слов Святого Жерара, житие которого северянину как-то довелось читать. Первые шесть страниц. Даже страшно подумать, как бы этот Жерар писал, если бы он ещё и был родом из пустынного Халифата...
- Я думаю, тот парадный наряд, в котором ты появился здесь, на турнире, более чем достойное облачение для маскарада - ведь за маской не будет ясно твоё шазийское происхождение, - по своему понял его вопрос принц, - А яркий и колоритный шазийский наряд хорошо подойдёт для создание образа. А по волосам же тебя скорее могут за тарийца принять, - усмехнулся под конец Сигмар.
Однако спустя пару мгновений добавил:
- Однако ежели ты хочешь появиться на балу в каком-нибудь отличном от твоего обыкновенного платья облачении, то это точно также весьма просто будет устроить, - посмотрел он внимательно, но без какой-либо сверлящей пристальности, на целителя.

0

26

Дениз склонился в ответ на слова своего господина с всей возможной покорностью – и трава не расстелилась бы так гибко под порывом северного ветра, как отозвались на речь Сигмара движения его лекаря. Вот казалось бы – такая мелочь, но как только все было решено и озвучено, на смуглом лице целителя отразилось куда как более успокоенное выражение, нежели ранее.
Вот они, наглядные плюсы шазийской культуры – владыка изьявил свою волю, и она немедля оборачивалась единственно непреложной истиной решения, в котором не следовало сомневаться и которому было приятно подчиниться. Безусловно, у красноволосого юноши отлегло от сердца – владыка был достойно вылечен, не гневался на него за смущающий донельзя инцидент, да еще и легким мановением мысли разрешил казалось бы такой запутанный этикетный момент.
- Благодарю тебя, мой повелитель. Не знает границ твоя милость и истинное счастье для меня пребывать под ее сенью. – Кончик косы махнул по мягкоковровому полу шатра вновь причудливой кисточкой, когда шази склонился опять, даруя Сигмару уже, наверное, привычный вид на свою алую макушку и узкую спину.
Может от традиции кланяться так – пошла и манера охаживать нерадивых слуг кнутом? Больно уж поза была такая, прямо как созданная для вразумления!
Однако – примерно на этой ноте происходящее в шатре и подошло к своему концу. Вскоре покинули его, что хозяин Севера, что его целитель, задержавшийся лишь для того, чтобы окончательно собрать свою бесценную сумку. Только и осталась что воспоминанием о произошедшем, сладковато-пьянящая нота бальзама, разлитая в воздухе.

+1


Вы здесь » Далар » Свадьба Императора » Шатер Соловья